Только трусы выкручивать. Не то что твой многостаночник Василий. Неужели совсем не понравилось?
Готовясь соврать, я сделала медленный вдох. Потом подальше от трубки выдох.
– Понравилось, – все же призналась.
– Ясно. Так, может, зря ноги унесла? Раз у него такое входит в обязанности… Три недели хорошего секса еще никому не вредили. Уж мне, гинекологу, можешь поверить.
– Ты сейчас серьезно?
– Абсолютно.
От такого крутого поворота беседы дух захватывало.
– Я бы не смогла.
– Да тут мочь ничего не надо. Он бы справился и сам.
У мужиков с этим заморочек не бывает.
– Я бы потом не смогла.
Лиза вздохнула.
– Только не говори мне, что перед Данькой было бы стыдно. Ему три года. Наоборот, порадовался бы улыбающейся мамке. Когда он тебя довольной последний раз видел?
– Нет. Даня ни при чем.
– Тогда… Из-за Васьки?
– Они как из одного теста. Лишь фактура разная.
На минуту Лиза замолчала. Я слышала в трубке, как вдалеке кто-то разговаривает, гремит посуда. Не слышала только подругу.
– В общем, все с тобой понятно, – когда я уже думала класть трубку, снова заговорила Лиза.
– Про фактуру я, конечно, не согласна, но после твоего Васьки и на воду дуть станешь. Теперь скажи, как дальше жить планируешь? На какие шиши?
Вот чего у Лизы было не отнять, так это умения задавать нелегкие вопросы. С прежней работы я отпросилась сразу на три недели. Выпросила отпуск за свой счет. Нового на это время ничего в запасе не было.
– Вернусь на прежнее место. Скажу, что отпуск сорвался, – решение не ахти, но выбирать не приходилось.
– Ага. Самолет отказался лететь в Гагры, – съязвила Лиза.
Я не ответила.
– Снова будешь за копейки сводить дебет с кредитом, молчать в тряпочку о низкой зарплате и спать, обнимая подушку? – подруга словно решила меня добить.
– Как-то так…
Хотелось бы что-то возразить, но крыть было нечем.
* * *Уплывшую из рук работу я оплакивала весь день и весь вечер. При Даньке резала лук как на тонну шашлыков. А потом хныкала в подушку. Уже без слез. Мой бывший начальник-жадюга опухшие женские лица не любил, так что даже расклеиться по-человечески с ним было нельзя.
Утром чуда не случилось. Прошедший день не оказался кошмаром, и после сада пришлось-таки топать на работу."
"Вениамин Кузьмич встретил меня возле кассы своего магазина. Как обычно, хмурый. С перекошенным ртом и поросячьими глазками, стреляющими по сторонам. Да, это был совсем не Басманский. Реши Кузьмич принять меня на работу через постель, психотерапевт до конца дней был бы обеспечен.
