Словно вернулся в старые добрые времена семейной жизни, когда шлифовка извилин на полные яйца была частью быта.
– Так, отставить сопли! – пока кабинет не превратился в озеро, скомандовал я. – Отпуск я тебе дал?
– Дал…
– Деньги на отдых выдал?
– Выдал…
– Тогда развернулась на сто восемьдесят градусов и вперед совершать трудовые подвиги!
– Но у меня на завтра нет…
– Кофе сам себя не сварит! – Никогда не думал, что от динамо можно звереть. Однако сейчас зверел.
Все еще буйная, Лиля снова открыла рот. И, как рыба, молча его захлопнула.
Тревога во взгляде так и не исчезла, но благо хватило ума исчезнуть самой. Тихо, задом. Пока я взвешивал в руках пресс-папье, раздумывая, куда бы его запустить.
* * *После ухода секретарши легче не стало. Количество вопросов на повестке лишь увеличилось. Мало того, что одна сумасшедшая дамочка контузила моего младшего, я остался еще и без секретарши. На три долбаных недели!
И ведь не обидно было бы, если бы сам налажал. За свои ошибки я привык платить, и щедро.
Бывшая могла подтвердить. Но вины не было. Девка сама спровоцировала. Задом своим голым, глазами большими, как блюдца, и блестящими. Да и не отбивалась она, когда я ее тискать начал. Активничать не пыталась, за член не хватала. Но не брыкалась!
Возможно, не трать я время на поцелуи, и не сбежала бы. С этими бабами… хрен разберешь. Только теперь исправлять ситуацию было поздно. Теперь у меня подвалило геморроя, а отложить дела еще на пятнадцать минут – нельзя.
Так без кофе я и начал свой день.
Со смет по онлайн-казино, которое через неделю нужно было запускать в работу. С банковских выписок и прочей текучки.
О том, что несколько минут назад эту же столешницу полировали женские булки, постепенно забылось. В паху иногда подергивало. Будто напоминало, что одной работой сыт не будешь. Но звонки, бумажки и нудный отчет Лили заебывали без секса.
В себя я пришел только в обед. Как из проруби вынырнул. На часах было два, а телефон от вибрации тихо полз к краю стола.
Беглеца я поймал на излете.
Быстро взглянул на экран и не задумываясь нажал кнопку «ответить»."
"Как благодать за тяжкий труд и воздержание в трубке послышался грудной женский голос:
– Эд, дорогой, это Оксана, я так соскучилась. Сто лет тебя не видела…
Дальше пошли стандартные женские охи и ахи о том, как именно соскучилась. Каким местом больше. И о чем тосковала сильнее всего.
Для моих ушей это было словно бальзам. По эффекту, конечно, как подорожник к члену приложить.
