Мои родители, родственники… ты…
Чуть надавив на мое правое плечо, Леша протягивает руку и, мягко отобрав у меня нож, отправляет его в раковину.
Я смотрю на его кисть и широкое запястье. Хочу, чтобы он снова коснулся моей ладони.
– Я длительное время не жил здесь.
– Я знаю. Но тебе было бы проще навещать детей, если бы они жили в одном городе с твоими близкими. Верно?..
– Детей? – хмыкает он и отходит, – Я узнал о них от Беломестного. Считай, случайно. Ты не собиралась мне рассказывать.
– Собирась! – разворачиваюсь к нему, – Я знала, что ты не поверишь, но я действительно собиралась!.
.
– Когда?
– Когда устроюсь с мальчишками на новой квартире, найду работу и разведусь со Станисом! – едва не выкрикиваю, – Сашка меня просто опередил, ясно!.. Снова сунул свой нос туда, куда не просили!
– И сколько у тебя заняло бы это времени? – спрашивает он, садясь на стул, – Год, два, пять?..
– Нет же! – восклицаю с обидой, – Я вернулась сюда, чтобы мои дети знали своего отца!..
– И не вернулась бы, не окажись они моими…
Спрятав лицо в ладонях, делаю глубокие спасительные вдохи и изо всех сил стараюсь не разреветься.
Конечно. У него нет причин верить мне. Ведь я и сама не знаю, на сколько меня хватило бы, роди я ребенка от Станиса. Еще год?..
Нет, Господи… Даже думать об этом не хочу.
Я убежала бы от Бжезинских зимой босиком по снегу. Я не смогла бы мириться с собственным насилием над собой еще так долго.
– Вернулась бы… Не к тебе, но вернулась бы.
Отворачиваюсь, чтобы скрыть смятение и доделать бутерброды.
Лешка все это время молчит. Я наливаю и включаю чайник. Достаю заварку из шкафа и две одинаковые чашки
– Я надеюсь, ты не против ветчины? – ставлю тарелку на стол и вдруг перехватываю его пристальный взгляд.
– Так что не так с Лондоном? Почему ты уехала оттуда?
Я понимаю, о чем он. Другими словами – почему я решила развестись с мужем. Что не так с этим прекрасным перспективным человеком.
– С ним все так, – отвечаю, не в силах вырваться из зрительной ловушки, – Со мной не так.
Глаза Лешки заметно темнеют, и между бровей образуется глубокий залом.
– Он тебя обижал?
– Нет, ты что!.. Если ты о физическом насилии, то ничего подобного не было.
– Что тогда?"
"Отведя глаза, разворачиваюсь и возвращаюсь к чашкам и чайнику. Я так ждала этого разговора, а в итоге трясусь как осенний лист на ветру.
– Я же говорю, дело во мне, Леш… Изнанка для меня оказалась не такой привлекательной, как обертка. Чужая страна, язык, культура, жизнь и ценности.
