Он лижет, и целует, и дразнит меня до тех пор, пока пытка не становится совсем невыносимой. Очень много и хорошо, но недостаточно.
Я издаю отчаянный стон.
– Рид, – умоляю я, вцепившись в его широкие плечи и потянув его вверх.
Его тяжелое тело вдавливает меня в кровать.
– Ты готова? – хрипло спрашивает он. – По-настоящему готова?
Я молча киваю.
Он оставляет меня, но лишь на мгновение. Порывшись в карманах джинсов, Рид возвращается с презервативом.
У меня останавливается сердце.
– Ты как?
Его глубокий голос успокаивает меня, накрывает словно теплое одеяло.
– Хорошо. – Я тянусь к нему. – Я люблю тебя.
– Я тоже люблю тебя, – шепчет он, а потом, целуя, входит в меня.
Мы оба издаем сдавленные звуки: кажется, что там, внутри, невероятно тесно. Давление вызывает болезненные ощущения и странное чувство опустошенности.
– Элла, – выдыхает Рид, как будто это ему больно.
Он медлит в нерешительности, и я впиваюсь ногтями в его плечи, требуя продолжать.
– Я в порядке. Все хорошо.
– Может быть больно.
Он продвигается чуть глубже.
Боль оказывается неожиданной, хоть я и ждала ее. Рид резко останавливается и внимательно изучает мое лицо. У него на лбу выступают капельки пота, руки трясутся – так сильно он сдерживает себя, давая мне время привыкнуть к этому сладостному вторжению."
"Мы ждем до тех пор, пока боль не стихает, а ощущение опустошенности не пропадает, и вот остается лишь чувство удивительной полноты. Я осторожно приподнимаю бедра, и Рид издает стон.
– Как же хорошо, – сдавленным голосом произносит он.
Рид прав. Невероятно хорошо. Потом он начинает двигаться, и становится еще лучше. Немного болит, когда он уходит назад, и я инстинктивно обхватываю его ногами за талию. Мы стонем в унисон. Рид начинает двигаться быстрее. Я чувствую, как под моими ладонями сокращаются мышцы его спины, и он входит в меня снова, снова и снова.
Рид шепчет мне, как сильно любит меня. Я еще плотнее сжимаю его руками и ахаю при каждом его движении.
Он точно знает, что мне нужно. Слегка отодвинувшись от меня, Рид опускает руку между моих ног и прижимает к тому месту, которое так жаждет его внимания.
Стоит ему это сделать, и меня словно охватывают языки пламени.
Больше ничего не существует – только Рид и те эмоции, которые он вызывает во мне.
– Боже, Элла.
Его грубый голос едва проникает сквозь окружающий меня жар блаженства.
Один последний рывок – и он уже дрожит, лежа на мне, наши рты прижимаются друг к другу, наши тела словно склеены вместе.
