Кажется, проходит целая вечность, прежде чем мое сердце начинает биться в нормальном ритме. К этому времени Рид уже вышел из меня и позаботился об использованном презервативе, а когда вернулся, то прижал меня к своей груди. Он дышит так же тяжело, как и я. Когда в мое тело возвращаются сила и энергия, я приподнимаюсь на локте и улыбаюсь, глядя на его довольное, как у наевшегося сметаны кота, лицо.
– Ну и как, было нормально? – шутливо спрашиваю я.
Рид фыркает.
– Детка, тебе следует выкинуть слово «нормально» из своего словаря.
Это было…
– Идеально? – счастливым шепотом подсказываю я.
Он прижимает меня к себе еще сильнее и соглашается:
– Идеально.
– А мы можем повторить? – с надеждой спрашиваю я.
Его смех щекочет мне лицо.
– Я только что создал монстра?
– Наверное!
Мы смеемся, и Рид перекатывается, чтобы поцеловать меня, но ничего не начинает, по крайней мере, пока. Мы просто целуемся, а потом просто лежим, прижавшись друг к другу, и он играет моими волосами, а я поглаживаю его грудь.
– Ты была поразительной, – говорит мне Рид.
– Для девственницы – имеешь в виду?
Рид снова фыркает.
– Нет. Это было даже больше, чем просто поразительно. И я говорил про ваше выступление. Я не мог оторвать от тебя глаз.
– Было здо́рово, – признаюсь я. – Я даже не думала, что будет настолько круто.
– Как думаешь, ты останешься в команде? Ну, если, конечно, сможешь терпеть Джордан – мне кажется, в таком случае ты должна остаться. Ты выглядела такой счастливой там, на поле.
– Я и была счастливой.
– Я кусаю нижнюю губу. – Танец – это… нечто захватывающее. Я люблю танцевать больше всего на свете. Я всегда… – Я смущенно умолкаю, потому что мне неловко делиться с ним своими глупыми мечтами.
– Ты всегда что? – не отстает Рид.
Я выдыхаю.
– Я всегда мечтала, что когда-нибудь смогу брать настоящие уроки танцев, что у меня будет реальная профессиональная подготовка.
– Есть много колледжей искусств. Тебе следует подать документы на поступление, – тут же отвечает Рид.
Я снова приподнимаюсь на локте.
– Ты и правда так думаешь?
– Да, черт возьми! Ты чертовски талантлива, Элла! У тебя дар, и ты попросту растратишь его, если ничего не сделаешь.
В груди становится тепло. Кроме мамы, мне никто и никогда не говорил, что я талантлива.
– Может быть, так и сделаю, – с трудом произношу я.
Затем, поцеловав Рида, спрашиваю:
– А ты?
– Что я?
– О чем ты мечтаешь?
На его лице появляется досадливое выражение.
– Прямо сейчас? Я мечтаю не угодить в тюрьму.
