Разрушители

Я испытывал острое желание развернуть ее и проверить, что внутри.

«Не вздумай! Просто хватай и беги».

Бежать мы не стали, тихо вернулись на чердак и вылезли на крышу. Немного удалившись от дома купца, я не выдержал и развернул дерюгу. По глазам мне ударила яркая вспышка, был ли это гипноз или иллюзия, я не разобрал. Тень противно захихикал.

«Ша! То была шутка. Ну что там?»

Внутри действительно было завещание, имена и подписи были те же, а текст чуть подправлен. Покойный завещал не отдать, а продать свою долю компаньону за десять тысяч.

«Неплохая цена. Чего этому мужику не хватало?»

Риторический вопрос. Жадность, простая человеческая жадность. Пора было переходить к последней части мероприятия – подсунуть документ вдове. Она жила на той же улице, наверное, ее муж знал мошенника с детства. Какая штука жизнь… Тут я едва не засыпался – дом охранял живой сторож, он заметил какое-то движение и пошел проверить, в чем дело. Исчезнуть без следа подобно Тени Магистра я не мог, мне оставалось прятаться за портьерой и бороться с искушением всадить в парня кинжал.

Нет и еще раз нет. Никакого кровопролития! Если что, придется открыться вдове и надеяться на ее снисходительность. Тень считал недостойной такую постановку вопроса и устранился, а я дождался, когда сторож удалится, нашел первое же открытое окно и сиганул на улицу со второго этажа. Домой, домой! И молиться, чтобы папа не заметил моего отсутствия.

Тихим шепотом дело не кончилось. Я, грешным делом, надеялся, что вдова попробует договориться с мошенником, может, вытрясет из него побольше денег, но месяцы тяжбы и обманутое доверие настроили ее на боевой лад.

Пожилая фурия ворвалась на заседание суда с шумом и скандалом. Когда на стол перед отцом легло два подлинных завещания, взгляд его стал нехарактерно задумчив. Я заподозрил, что вместо разбора дела о мошенничестве буду присутствовать при массовом убийстве.

Почтенная вдова костерила обманщика, как базарная торговка, тот невнятно отбрехивался, судебные приставы пытались удержать всех на местах, а свидетели возбужденно гомонили.

Папа встал и одним взглядом заткнул всех. Я постарался сманеврировать так, чтобы оказаться за его спиной и не отсвечивать. Впервые на моей памяти отец творил сложное колдовство, это выглядело эффектно и жутковато. Его руки мелькали в замысловатых пассах под звучный, но малопонятный речитатив, по волосам и одежде проскакивали голубые всполохи.