Разрушители

Для начала повелителю Шоканги была устроена строгая проверка, проводил которую мэтр Ребенген, имевший с Драконисом какие-то общие интересы (не за пыточным ли станком?). Дознаватель придирчиво осмотрел маскировку Лорда, попросил его пройтись и сказать что-нибудь, а под конец вручил какой-то затянутый в бархат круглый предмет.

– Знаю, носить неприятно, но эта штука позволит тебе не только выглядеть, но и ощущаться, как Гэбриэл. Академия набита магами, при близком контакте личина их не обманет.

– Удачно! – хмыкнул Драконис и спрятал подарок под мундир (Э подозревал, что у Лорда там масса секретных карманчиков).

– Ты просто не представляешь – насколько. Время на операцию резко увеличивается. – Маг недоверчиво зыркнул на перевертыша и закруглил выступление: – Теперь все зависит от тебя.

Ха! Если бы так, то Лорду уже можно было бы выдавать утешительный приз. Все, абсолютно все возникающие проблемы решал Э, который процесс внедрения многократно отрабатывал с наставниками, а один раз даже удачно осуществил на практике.

Перевертыш на всю жизнь запомнил главное правило: «Лучший способ произвести впечатление – не производить никакого впечатления». Поскольку на естественное поведение Дракониса стал бы рассчитывать только наивный, требовался отвлекающий маневр, простой по сути и изящный по исполнению. И осуществить его смог бы только сам Э. Перевертыш улыбнулся своей наглости и принял решение посетить Академию вторично.

В один из ничем не примечательных вечеров, за неделю до начала занятий из странствий вернулся наследник повелителя Шоканги.

Гэбриэл выглядел даже более рассеянным, чем обычно (Драконис перед выходом наглотался каких-то эликсиров), а впереди катился румяный, жизнерадостный колобок – племянник мастера Першина, непонятно за какие заслуги занявший место личного мага молодого Лорда (в перспективе – главного волшебника провинции). На фоне шумного и болтливого волшебника тихоня Гэбриэл смотрелся печальной тенью. Цель, поставленная перед собой Э, была блестяще достигнута.

Перевертыш наскакивал на любого, пытающегося пообщаться с фальшивым студентом и убалтывал до бесчувственного состояния. Очень скоро и ученики и преподаватели стали явственно сторониться общительного чародея.

– Раньше ты держался тише, – бормотал Драконис.

– Но ведь убедительно? – не сдавался Э.

Через пару дней страсти улеглись, отец освоился на месте сына и перестал судорожно сжимать ладонь на месте отсутствующего меча.