По сравнению с этим убожеством Шоканга – сердце древнего мира! У нас куда ни плюнь руины всякие с лозой, Хемлен опять же, Обитель Мормы теперь наша. Короче, надо заканчивать дела и сваливать – брать тут нечего.
Рабство не тяготило. Правда, тот марш-бросок по самой жаре обошелся каравану дорого – все жутко устали, некоторые рабы сбили ноги, а у меня обгорели плечи и почему-то уши. Распознав хворь (и врезав плеткой забормотавшему о чуме вознице), господин Сиваши обмазал меня желтой пахучей мазью и определил ехать в фургоне.
Развалившись на мешках с крупой, я мог любоваться хмурым Ракшем, который пешком пылил за повозкой – демона солнце не брало. Удовольствие портили только попутчицы – обезножевшие рабыни. Глупые клуши! Целый день над ухом бу-бу-бу. О чем может трепаться парочка полуголых баб в присутствии полуголого мужика? Во-во. Пусть радуются, что я сегодня паинька, не то показал бы им, где у меня что и какое. Даже в рабстве есть свои недостатки.
Продержаться в фургоне удалось четыре дня, а потом меня вытурили на солнышко.
Чтобы к моменту продажи раб не выглядел лишайной дворнягой, Сиваши расщедрился и выдал мне старую тунику, больше похожую на продранный мешок. Под грубой тканью шелушащаяся кожа зудела и дико чесалась, только это все была фигня – ветхая и уродливая, но одежда стала предметом всеобщего внимания и зависти. Мой авторитет среди рабов поднялся на невероятную высоту. А как же – рост, шмотки, шрамы. Теперь на привалах я сразу занимал лучшее место и первым выбирал еду, появились и свои шестерки, всегда готовые принести чашку воды или отогнать мух.
Надсмотрщики такой порядок среди рабов вроде как одобряли – понятия, они и на юге понятия. Единственное, приходилось иногда вписываться за своих, когда рабов с нескольких караванов оставляли в одном загоне, да еще драчунов разнимать – пацаны срались по мелочам.
Положение Ракша было не в пример хуже – демон все еще изводил рабов вопросами о количестве войск и силе колдунов.
Дурачок! Откуда тутошним лохам знать про такое? Достаточно на минутку прислушаться к разговорам, чтобы понять: они почти сплошь – младшие дети нищих кланов, не старше двадцати лет, проданные за долги или от отчаяния. Про Вечных владык эти олухи знали только то, что те существуют. Большинство видело в рабстве свой шанс на лучшую жизнь, без угрозы голодной смерти или нападения каких-нибудь уродов. Опыт шудр их ничему не учил.
