Разрушители

Хотя за возможность не жить в Пустоши я бы тоже душу продал – перспектива сгнить заживо быстро выбивает из головы бредни про свободу и справедливость. Хозяин поглядывал на Третьего тускло. Ох, достукается Ракш, достукается!

Но все имеет конец, закончилось и путешествие по долине смерти. Надсмотрщики оживились, и за следующей цепью холмов нам в лица ударила… Нет, не речная прохлада, а влажная жара и запах дерьма. Правда, где-то далеко взблеснула водная гладь, но до нее нам еще было топать и топать. Мы приближались к реке, о которой местные говорили, как о божестве – благодатная Ранга.

Я мог их понять: после путешествия по бесплодной равнине увиденное поневоле вызывало мысль о чудесах.

Тут царил легендарный юг из летописей и фресок: цветущие деревья, цветущие кусты, а рядом – то же самое, но уже с плодами. Лоскутные одеяла полей с колосящимися злаками, заросли какого-то незнакомого растения выше меня ростом, наверняка тоже съедобного, потому что здесь не было места сорнякам. В этом раю все кому-то принадлежало и росло не зря, высаженное аккуратными рядами, словно по ниточке.

Лениво вращались здоровенные ветряки, перекачивающие воду из подземных акведуков в хитрые поливочные каналы. Ни капли влаги не пропадало зря, ни один куст не был обойден вниманием, а за пределами полей земля была сухой и голой, без намека на траву, даже неунывающая колючка выглядела какой-то скрученной.

Впереди, на каменистом всхолмье, виднелись первые строения огромного города.

Да! Наконец-то мне подфартило. И дело не в самом городе, а в той штуке, что высилась посреди него: над плоскими крышами, словно стяг над могилой героя, возвышалось огромное здание, сросшееся из шести или восьми отдельных башен.

Однозначно строили до Хаоса – тогда все было с налетом шизы. Разрушители вон свой храм на сто локтей в землю закопали, светлые крепость построили – уровни только через телепорты сообщаются, а тут людям в небо захотелось. Я не я буду, если не залезу туда!

Лорд испугано охал и что-то бормотал о нашей миссии.

«Расслабься! Никто ничего не заметит. Вор я или погулять вышел?»

Большой город принял караван шумом, гамом и вонью. Толпы людей теснились на улицах, торгуя, ругаясь и куда-то спеша. Плотность застройки заставляла с нежностью вспоминать квартал Кожевников: там хибары хотя бы разноцветные, а тут – сплошная глиняная пыль. Время от времени в лабиринте зданий обнаруживалась проплешина, занятая резным каменным чудом – особняком какого-нибудь важного горожанина.