Василия Вишневского загнали в угол.
– Чего вы хотите? – не выдержал молчания Соломон.
Отец выглядел подавленным. Сдувшимся, как воздушный шарик. Будто он уже понял масштабы потерь.
Последние недели он вёл себя странно, напряжённо. Но мало ли какие сложности порой бывают у гангстеров. И эта сходка в день, когда вернулся Шамиль… Вероятно, уже тогда отец заподозрил неладное. Вызывал всех своих пособников, пытаясь разобраться. И ведь если бы Шамиль забрал у него всё сразу, то отец понял аферу. Но, судя по всему, Хозяин действовал медленно.
Забирая активы постепенно. Один за другим.
А теперь карты раскрыты. И в руках отца ни одной выигрышной комбинации.
Мне даже захотелось поддержать его. Но я знаю, что он не простил бы мне жалости.
– Всё очень просто, – произносит Шамиль с кривой ухмылкой, так и не взглянув в мою сторону. Будто меня и не существует. Будто для него я вещь.
– Я верну всё, что принадлежало Вишневскому, только при одном условии.
– Каком? – спрашивает мой так называемый жених. И я ощущаю волну бесконтрольного гнева, исходящую от него.
И тут до меня доходит. Соломон знал, что отец буквально потерял из поля видимости деньги. И хотел помочь ему возместить потери в обмен на дочь. Поэтому в тот вечер, когда делал мне предложение, был так весел.
– Я заберу твою невесту в свою собственность, – улыбка врага моего отца превращается в зловещий оскал, заставляющий сердце биться чаще.
Мне казалось, я нахожусь на своей казни. Знакомые мужчины рядом, которых я считала защитниками, превратились в свидетелей.
Один взмах топора – и голова покатится к ногам Шамиля. А он наконец сможет взять меня за волосы.
В глубине души теплилась надежда, что отец возмутится подобным предложением. Скажет, что оно недопустимо и он не будет торговать дочерью. Но я слишком хорошо понимала его приоритеты. И по своей ценности для него значительно уступала деньгам.
– Мне нужно подумать, – глухо произнёс папа, и тлевшая искра надежды тут же погасла.
Я опустила глаза, ощущая неконтролируемый гнев.
Медленно, клетку за клеткой, он заполнял моё тело, пробираясь в каждый уголок, отравляя и отрезвляя. Сжала с силой кулаки, сожалея, что не могу просто встать и уйти. Сбежать от них.
– Думать ты можешь сколько угодно, Вишневский. Но других вариантов у тебя нет. Ты забрал мою жену и сына. Я забрал твоего сына и забираю дочь. Это честная сделка.
Внутри что-то оборвалось. Рванула граната. Хотя я не сразу успела осознать произнесённое вслух страшное признание.
