Разменная монета. И не имею ни возможности противостоять обстоятельствам, ни права голоса.
От этой жгучей чёрной обиды по щеке заскользила солёная, разъедающая кожу слеза. Я порывистым движением стёрла это доказательство собственной слабости и никчёмности. Остро и ясно понимая, что, возможно, жить мне осталось считаные часы.
Ведь неспроста Ветрянский вызвал именно меня на это грязное дело. Меня не жалко.
– Куда нужно доставить сумку? – спрашиваю сухим, скрипящим от напряжённых связок голосом, поднимая на него взгляд, преисполненный решимости, осознавая всю безвыходность ситуации.
Удовлетворённый моим вопросом, как знаком капитуляции, Ветрянский расслабляется в кресле. Стекает в него, словно тело, лишённое костей. Бесформенная масса, накачанная запрещёнными веществами.
– Тебе нужно добраться до города в четырёхстах километрах от столицы, – произносит и следит за реакцией, будто такое расстояние может меня спугнуть, но абсолютно всё равно, куда он меня направляет, – любым путём: поездом, на такси, на автобусе.
Главное, чтобы тебя не досматривали.
Он кидает на стол листок с координатами для меня.
– Хорошо, – киваю, соглашаясь, – только я заберу маму.
– Не-е-ет, – растягивает он со смешком слова, – сначала – деньги, потом – стулья.
– Я без мамы никуда не поеду. И делай что хочешь, – смотрю устало и безразлично.
Мне ведь нечего терять. По моим глазам всё видно.
– Ну хорошо. Забирай её и сумку не забудь. Она должна быть доставлена не позднее завтрашнего вечера. Груз в ней стоит дороже, чем вся твоя жизнь.
Не будет вечером сумки – не будет тебя живой. Поняла?
Я киваю, высоко задирая подбородок. Ощущая омерзение. Подхожу, забирая сумку, удивляясь её тяжести. Сколько же там наркоты? Много килограммов. Мамочки… Если меня с ней где-нибудь поймают, мне никогда не видеть белого света.
Пытаюсь собраться, взять себя в руки. С ужасом думая о том, как вытащить отсюда мать в почти бессознательном состоянии.
Закидываю на плечо свою поклажу, придавливающую меня к земле.
И ударяю мать со всей силы по щекам. Она со стоном, недовольно открывает свои красивые глаза.
Смотрю на неё, не понимая, почему она выбрала не меня. Почему, когда умер брат, она отвернулась от меня. Погрязла в своей боли, забыв о том, что у неё есть ещё один ребёнок, который в ней тоже нуждается.
Наверное, я выжила тогда лишь из-за какой-то огромной, необъяснимой тяги к жизни. Вопреки всему, хотя разваливалась на части после убийства самых близких людей.
