Словно до этого момента оберегая меня от истины. От того, какой могла бы стать моя участь. Жуткая.
Шамиль выключил воду. И я ощутила спиной полотенце. Мягкое, с оттенком цивилизации, от которой успела отвыкнуть.
Не понимала, что он делает.
Укутал меня в махровую ткань, привлек к себе. И я с удивлением обнаружила, что прижата к его груди спиной. Прикосновение губ к мокрому плечу заставило выгнуться, как от разряда током.
Мазнул колючим подбородком по изгибу шеи.
– Тебе нравится, когда с тобой грубо обращаются?
* * *Вопрос царапал.
А сил противостоять не осталось.
Перед глазами пронеслись все беды, обрушившиеся на мою голову со дня смерти брата и отца. Все унижения, тяготы и удары, которые пришлось стерпеть.
Опустила веки и тут же ощутила, как утекаю в канализацию вместе с остатками воды. Тело обмякло.
Шамиль поддержал меня, не давая мне сползти вниз, сильнее прижимая к себе. Но с места не сдвинулся.
Ответа ждал?
Мне было больно. Предательски больно. Но не телу. Душе. От поставленного вопроса.
И я сама не осознавала источника этой боли. Откуда она брала свои корни, почему пронзала меня рядом с ним.
Будь у меня силы, я вырвалась бы и сбежала куда-нибудь в тёмный угол. Спряталась от него, лелея свои странные чувства к нему. Боясь, что они прольются наружу. И ревела бы до тех пор, пока не ощутила опустошение.
Но всё, на что меня хватило, поднять усталую, плетью висящую руку и положить на его запястье. Его кожа грубая, горячая по сравнению с моей. Этот контраст остро ощущался подушечками пальцев.
– Отпусти, – услышала свой голос, показавшийся чужим. – Я хочу домой.
Сказала и сама усмехнулась. Дома-то у меня нет. Матери я не нужна. Бабке – тем более.
Качнулась в сторону, пробуя устоять на ногах.
Вопреки моей воле, он вдавливает меня в себя, обнимает обеими руками, будто желая смять мои рёбра, поломать. Так, что даже дышать стало трудно.
– Ты моё самое ценное приобретение, Маугли, – тихо произносит, касаясь моей щеки своею. Раздражая мою нежную, распаренную душем кожу щетиной.
– Ты принадлежишь мне. Твоё тело принадлежит мне, твои мысли принадлежат мне, твоя воля принадлежит мне. Пока я не решу об обратном.
Шамиль говорит так вкрадчиво и спокойно, что у меня перед глазами вырастают стены и решётки. Высотой со столетние ели.
– Что за бред? – хмурюсь недоуменно. – Я верну тебе деньги. Всё верну.
Пробую устоять на ногах. Злость придаёт сил. Дождавшись, когда он ослабит давление, разворачиваюсь к нему и встречаю наглую ухмылку.
