– Вернёшь, – не спорит. Но от его согласия я испытываю ещё большее возмущение.
Шамиль отпускает меня, убедившись, что я не падаю. Помогает поправить полотенце, норовящее сползти на пол. Я вздрагиваю каждый раз, когда он касается моей обнажённой кожи. Мои нервы как оголённые провода. Нет ресурсов бороться со своими чувствами. Скрывать их. Прятаться за острым языком.
Впрочем, с моим языком он уже достаточно тесно знаком.
И Хозяин подмечает отклик моего тела. Раздражая меня своим довольством."
"– Заканчивай здесь и выходи, – отдаёт поручение с той же безапелляционностью, как если бы я оставалась его сотрудником.
Просто работницей третьего этажа.
Наблюдаю, как он удаляется. Взгляд невольно падает на его зад, скрытый дорогими брюками. В который так и хочется впиться зубами. Кровожадность проснулась, наверное, оттого, что я голодна. О чём дал знать и мой желудок, урчанием.
Умылась ещё раз холодной водой, пробуя очнуться от того морока, куда меня тянули усталость и стресс. Стало чуточку легче.
В ванной висел махровый халат. Чистый, свежий. Закуталась в него, как в броню.
Выходить наружу не торопилась. Но и здесь прятаться смысла не было.
Нерешительно открыла дверь.
Расплачиваться телом, как явно планировал Хозяин, не хотелось. Капитулировать перед ним – тем более. Потому что я опасалась, что полностью подчинюсь ему. Слишком сильно меня тянуло к Шамилю.
Но в спальне никого не оказалось.
Светлая комната. В центре широкая кровать, сразу бросающаяся в глаза. Резко и глубоко вздохнула, тут же представив, чем Шамиль занимается на этих простынях со своими подружками.
И сколько из них на них успели покувыркаться. С ним. Здесь.
Зубы сами собой сжались до напряжения желваков.
Тихий стук, после которого в дверном проёме появилась голова девушки. Знакомой уже.
– Я не помешала? – кротко спрашивает со смущённой улыбкой. И мне тут же становится неловко.
Интересно, за кого она меня принимает. За очередную пассию своего хозяина? Почему так мила и предупредительна?
Я неловко киваю, не понимая, как себя вести с человеком, проявляющим ко мне радушие.
И доброту, от которой сердце скукоживается.
– Не знаю, что вы любите, – очередная нерешительная улыбка, – здесь горячее в горшочке, салат. Ещё я только что испекла лепёшки. Вкусные.
Выдаёт как на духу, следя за моей реакцией. А я едва не падаю в обморок от повисших в комнате запахов.
– Спасибо, – снова киваю, благодаря. За еду и тепло, исходящее от чужого, постороннего человека.
