Руки Шамиля обхватили мои острые плечи с выпирающими косточками. Медленно опускаясь вниз. По талии. К бёдрам.
Он остановился на мгновение, смотря мне в глаза через отражение.
На щеках румянец. Алые от возбуждения губы приоткрыты. И я часто и мелко дышу, не контролируя себя.
– Где ты была сегодня, Маугли? – горячий шёпот опаляет ухо. И смысл вопроса тает в воздухе.
Мы смотрим друг другу в глаза. Я не понимаю, что за игру он ведёт. Какую ложь мне следует выдумать, только бы он не отпускал меня.
– Гуляла, – тихо отвечаю, – или мне нельзя?
– Одна? – вопрос, от которого все мои внутренности подбираются.
Сглатываю слюну.
Всплывает картинка меня с Соломоном. Но водитель нас не видел. Я в этом даже не сомневаюсь. Кладбище слишком большое, чтобы меня отыскать на нём, не зная места захоронения.
– Одна, – уверенно выдыхаю, – искала это платье.
Шамиль опустил веки, улыбаясь. И эта улыбка… Не понимаю, что же она таит. Тёплая она или холоднее океана.
Горячие пальцы касаются кромки короткого платья. Поднимают его выше, обнажая край чулок.
Голую кожу.
Шамиль неотрывно смотрит на мои ноги. На то, как их облепляет чёрная ткань. Тонкие щиколотки. Аккуратные икры. Ямочки на коленках. Плавный изгиб бедра.
Я ощущаю то, насколько сильно его впечатляет увиденное, своей задницей, прижатой к его паху.
Ещё одно движение пальцев, и платье становится ещё короче, показывая мои ажурные трусики.
Меня охватывает неловкость от этого зрелища. Оно слишком аморальное, чтобы разделять его с кем-то. С мужчиной.
А не наедине со своим отражением в ванной.
Я вижу свой лобок, прикрытый лишь символической тканью, не скрывающей и сантиметра плоти, сминающей тёмные кудряшки.
– Маугли, – губы касаются шеи, конвульсивно прикрываю веки от удовольствия, – соврёшь мне когда-нибудь, и мне придётся тебя наказать. И так будет за каждую ложь.
Всё моё естество состоит из зрения и тактильных ощущений. Того, как его грубые пальцы сжимают мои бёдра, задрав платье до самой талии. И поднимаются выше.
Наблюдаю в зеркале, как рука Хозяина забирается под кромку этих самых трусиков.
Опускается ниже по лобку.
Я едва стою на ногах, почти полностью лёжа на его груди. И не сползаю вниз лишь благодаря тому, что он притягивает меня к себе. Грудь болезненно ноет, и соски упираются в ткань платья, просвечиваясь сквозь неё.
Он опускается ниже. Касается клитора. Я понимаю, что безбожно теку. И знаю, что трусики насквозь мокрые ещё с того момента, как он вытащил меня из лап незнакомца.
