Шамиль провёл большим пальцем по моей нижней губе, грубо надавливая шероховатой поверхностью.
Кожу тут же закололо, отзываясь возбуждением.
Его взгляд опустился вниз. На моё тело. Он смотрел так жадно и голодно, будто не кончил в меня минут двадцать назад. Будто видел голую женщину в первый раз. И столько потребности было в этом взгляде, что стало ясно – меня от него ничего не спасёт.
Скользнул по холмику груди вниз, легким касанием по животу. По выступающему лобку. Пальцы забрались в мокрые кудряшки, оттянули их, причиняя сладкую боль.
Рука опустилась на задницу, вжалась в плоть, прижимая к напряжённому паху сквозь влажную ткань халата.
– Я трахну тебя во все отверстия, Маугли. Рано или поздно, – пальцы опускаются ещё ниже, размазывают мои выделения по губкам. Ощутила давление на колечко ануса, испытывая острое смущение. Он словно показывал, что меня ждёт.
К такому я точно не готова. Его желание кажется мне противоестественным. Извращённым.
Подняла на него ресницы, взирая с негодованием. Не представляя, как ему может подобное нравиться.
– Ненавижу тебя, всей душой ненавижу. Слышишь? – И эта чёрная ненависть сплеталась внутри с жаждой. Острым желанием им обладать. Не отдавать никому. Присвоить только себе.
Мысли о других женщинах причиняли боль.
И я не понимала, как справиться со всей этой гаммой чувств. Как совладать с собой.
Глаза Шамиля стали вновь непроницаемыми. Как обычно, когда он злился. И я была рада доводить его.
Развернул меня лицом к стене. Впечатал щекой в кафель.
Ещё сильнее надавил между рёбер. И потянул мою задницу к себе, размазывая пальцами влагу от набухших губ к анусу.
Я зажмурилась. Хотелось протестовать. Просить прекратить.
Но злость не позволяла. Прикусила язык.
– Слышу, Маугли, – горячее дыхание обдало ухо, – но это твой выбор. А мой – трахнуть твою задницу.
Ощущала, как он поглаживает попу, опускается ниже к бёдрам. Тискает меня, прижимается вставшим горячим органом. Скользит им по ягодицам. Член оказывается между бёдер. От трения головки по клитору у меня сводит все внутренности.
Жмурюсь от удовольствия, боясь, что вот-вот начну стонать, умолять избавить меня от этих мук. И выдам себя с головой.
Боль от недавней дефлорации была не такой острой, как боль от неудовлетворённого желания. От пустоты, которую требовалось заполнить его членом.
С языка едва не слетали мольбы войти в меня. Трахнуть. Избавить от желания, засевшего глубоко во мне. Внизу живота так сильно давило, что клитор пульсировал.
