Только сегодня к его парфюму добавилась новая нота.
Я знала этот запах с детства. Улавливала его среди сотен других. И ни с чем бы не спутала.
Порох.
– Меня искала? – вопрос с насмешкой.
Не видно ни зги. В коридоре такая же темнота, как в спальне. И хотя привыкла к сумраку, я всё равно способна разглядеть лишь очертания его лица. Но не то, что таится в глубине глаз.
Но отчего-то кажется, что он издевается надо мной. Сама не поняла, когда руки оказались на груди. Почувствовала под влажной рубашкой горячую кожу и размеренно бьющееся сердце.
Словно он научился даже его контролировать.
Попыталась его оттолкнуть, но Шамиль лишь сильнее сжал мои плечи, не позволяя отстраниться. Напоминая, что правила игры всегда диктует он.
– Спешишь, чтобы я побыстрее исполнил обещанное? – руки спускаются по спине. Надавливает на поясницу, притягивая теснее. И снова в его голосе незнакомый ранее холод, не сочетающийся с откликом тела.
До мозга не сразу доходит, о чём он. Но перспектива секса с ним вселяет ужас.
Как бы мне хотелось выбраться отсюда. Оказаться на свободе. Ото всех. И забыть его. Вычеркнуть из сердца. И всю оставшуюся жизнь делать вид, что я никогда не знала Шамиля Ямадаева.
– От тебя пахнет смертью, – шепчу испуганно.
У меня стойкое ощущение, будто произошло нечто плохое. В голову приходит странная мысль – проверить, в порядке ли Шамиль. Нет ли у него ран. Дикая идея. Несуразная.
От моих слов он напрягается. Не прижимайся я к нему, не заметила бы, как его мышцы стали каменными.
Жёсткими.
– Откуда ты знаешь, как пахнет смерть? – тихий голос. Едва слышный вопрос. Ощущаю себя под воздействием заклинателя змей. А я та ещё змея.
Она пахнет как ужас. Как липкий страх. Как порох, как кровь. И боль потери.
– Глупость сморозила, – отнекиваюсь и вздрагиваю, когда его губы касаются моей щеки.
Жмурюсь со всей силы, потому что мне кажется, ещё чуть-чуть – и я закричу. И закачу жуткую истерику.
Но поцелуй оказался столь мимолётным, что через секунду у меня возникают сомнения.
А не пригрезилось ли мне.
– Почему выбежала из комнаты? – его руки по-хозяйски блуждают по телу.
Опускаются на задницу, сжимая ткань, приподнимают майку, оголяя зад. Без трусов. От его прикосновения по коже мурашки бегут.
– Всегда меня так встречай, – пальцы впиваются в ягодицы. Грубый собственнический жест.
Явственно ощущаю через тонкую ткань майки нечто-то очень твёрдое. Не оружие же он носит в кармане брюк. Хотя это с какой стороны посмотреть.
