Следующим шагом будут брюки. И я кладу пальцы на пряжку ремня, тяну кожаный язычок.
Замерла в нерешительности.
Закусила губу. Пальцами коснулась твёрдого живота, ощутив сокращение его мышц, едва сдержавшись,чтобы не поплыть от удовольствия. Спустила его брюки на пол. И сделала шаг назад, как школьница после решённого у доски уравнения.
И изо всех сил старалась не смотреть на его боксеры. Но взгляд тянулся к ним как примагниченный.
– Шамиль, – каким-то совершенно чужим голосом произношу его имя, – ты, возможно, не понял.
Но я не хочу больше секса с тобой. Я верну долг иначе.
Что-то в его взгляде меняется. Если мгновение назад он казался мне нейтральным. То сейчас жёстким. В нём появилось даже что-то жестокое.
Хозяин перешагнул через брюки. Подошёл ко мне, разворачивая спиной к себе. Прижал к своему телу, позволяя ощутить исходящий от него жар. Такой, что опалял меня, заставляя задыхаться. Судорожно глотала воздух, когда его ладонь прошлась по бедру, коснувшись лобка, и погладила живот.
От его близости по телу разлилось желание, отнимающее всю способность к сопротивлению.
Всю волю. Единственное, чего мне хотелось, это быть с ним. Как можно теснее. Он вызывал во мне такое острое желание, что во рту скапливалась слюна. Условный рефлекс, как у собаки Павлова.
И, видимо, не один.
– Чем ты занималась без меня, Алиса? – шепчет, касаясь губами уха.
Не сразу вспоминаю, что Алиса – это я. Он слишком редко зовёт меня по имени.
Подталкивает к кровати, направляя движение. Рука перемещается на мою спину, нагибает так, что я вынуждена упереться ладонями в матрас.
И до меня не сразу доходит, что он делает.
Он хочет сношать меня по-собачьи?
Слышу треск ткани. Моя рубашка превратилась в ошмётки. И всё это он творит с каким-то странным, выверенным спокойствием. Или, наоборот, с едва сдерживаемой яростью?
Мне хочется обернуться. Взглянуть на него. Но, когда я совершаю попытку, Шамиль надавливает между лопаток. Так, что я утопаю лицом в постельном белье. Затем сжимает в кулаке мои коротенькие волосы, держа, как котёнка за шкирку.
И тянет на себя, заставляя изогнуться луком. Будто станок под себя настраивает. Ирод.
– Подними задницу выше.
Сжимаю в кулаке простыню, ничего не соображая. Дезориентированная в пространстве и в положении своего тела. Испытывая лишь растерянность и ноль возбуждения.
– Пожалуйста, остановись. Не надо так, – жалобно скулю, как собачонка, которой наступили на горло.
Пробую выбраться, выползти из-под него, но ничего не получается.
