Разве я могу быть счастлив без тебя

 — Найди одежду для нее, а затем отведи на кухню. Пусть выполняет самую тяжелую работу. Запомни, никто не имеет право к ней прикасаться, и, если кто-нибудь будет оказывать ей помощь, каждый будет иметь дело со мной. На этом все.

Поднявшись на ноги, Один подошел к Еве. Обхватив ее голову руками и наклонив, так как ему было удобно, он грубо поцеловал ее, будто ставя на ней свое клеймо. Прошло совсем немного времени, когда оттолкнув ее от себя и с презрением вытерев губы, Один прорычал:

Если Один хотел показать Еве жизнь ещё более тяжелую, чем у неё была прежде, то он выбрал для этого очень подходящее место.

Кухня в замке была поистине ужасным местом и Ева это очень хорошо знала. Тесное и грязное помещение редко проветривалось, заставляя изнывать находившихся в нем людей от жара и духоты. И возглавляла это ад, Глэдис, главная повариха. Дородная женщина в грязном платье, и повязанном поверх него промасленном фартуке, имела тяжелые кулаки. Она не скупилась на тумаки и пощечины, раздавая их каждому, кто переходил ей дорогу.

Одетая в потрепанное платье, Ева в сопровождении служанки по имени Мэри, вошла на кухню. От тяжелого воздуха глаза Евы заслезились и ей захотелось поскорее заткнуть нос, чтобы не ощущать ужасное зловоние.

Увидев, что Ева замедлила шаг, Мэри хотела было ухватить ее руку, но передумала, вспомнив предупреждение нового господина. А нарушать его приказ ей совсем не хотелось. Да ну и ладно, все равно на кухне эта слабая девчонка долго не продержится. Все знали, что Глэдис не терпела неповиновения на своей территории.

Глубоко вздохнув, Мэри подошла ближе в Глэдис, которая вальяжно развалившись на стуле, наблюдала за тем, как в поте лица трудятся слуги. Сама она уже давно не работала, предпочитая только раздавать приказы. Смельчака, который посмел бы ей возразить, не нашлось.

— Чего тебе? — сказала Глэдис, едва взглянув на стоявшую перед собой Мэри.

— Господин приказал Еве отправляться работать на кухню, — поговорила Мэри, сжавшись от страха и ожидая очередной пощечины, — Он предупредил, чтобы ей выделили самую тяжелую работу, и никто не смел ей помогать, — сделав паузу, и быстро, на одном дыхании выпалила остаток фразы, — И еще он сказал, что к ней никто не должен прикасаться. Совсем никто.

— Вот значит как, — усмехнулась Глэдис.