Разве я могу быть счастлив без тебя

Зарычав от собственного бессилия, он прислонился к стене и устало сполз вниз, не в силах стоять на своих ногах. Он не мог поверить, что Селия и Лира посмели прогнать его из комнаты. Черт бы их побрал. Сейчас, все что он хотел, так это находиться рядом с ней, с ее кроватью. Там, где ему и положено было быть. Он обещал, что никогда не оставит ее.

— Проклятье, — прорычал он, вскакивая на ноги. Он не будет сидеть здесь, ожидая пока его позовут. Если понадобится, он разгонит от нее всех этих склочных женщин.

— Как она? — тихий голос Джеймса остановил его, уже тогда, когда он собирался открыть дверь в комнату.

Резко повернувшись, он посмотрел на друга, но тот отвернулся от него.

— Почему ты позволил ей сделать это? — Один бросился к нему и схватил за рубашку, притягивая к себе. — Я просил тебя забрать ее. Просил увезти оттуда. Ты должен был позаботиться о ней, — яростно прорычал он.

— Ты думаешь, я не думают об этом? Почему позволил ей пойти за тобой? — обессиленно прорычал Джеймс, даже не пытаясь вырывать от него.

 — Ева обманула меня, забрала лошадь и бросилась к тебе. Я должен был поймать ее, но не сумел. — он покачал головой, не зная, что еще сказать. Вина разъедала его изнутри, и он молил только об одном. Чтобы Ева пришла в себя.

С тоской во взгляде он посмотрел на дверь. Куда угодно, только не на Одина.

— Ты должен был удержать ее, — прорычал Одина, грубо встряхивая его, — Она должна была жить, а не страдать.

Дверь открылась, и в коридор вышла бледная, как полотно Лира.

Устало привалившись к стене, она потерла слезящиеся глаза. Джеймс вырывался от Одина, и бросился к ней, чтобы поддержать. Он видел, какой обессиленной она выглядела.

— Нам придется прижечь рану. Кровь не останавливается, — прошептала она. Не выдержав, она заплакала и прижалась к Джеймсу.

Один не стал ее дослушивать. Оттолкнув их с пути, он ворвался в комнату и подошел к кровати. Как и Коллум до этого, Ева лежала на боку, бледная и такая хрупкая. Рана на плече выглядела слишком ужасающей.

— Тебе придется держать ее, — прошептала Селия, продолжая перемалывать в тарелке лекарство, которое готовила для Евы, — Ты готов?

Один сел на кровать, и осторожно взял Еву за руку. Он не был готов ни к чему, что могло причинить ей хоть каплю боли, но понимал, что если этого не сделать, то ей может грозить серьезная опасность.

— Я готов, — кивнул он, — Ева, — прошептал он, от всей души надеясь, что она не услышит его.