Разве я могу быть счастлив без тебя

Один ярко чувствовал ее испуг, смешанный с ужасом, и ему это нравилось. Очень сильно нравилось. Это именно то, чего он жаждал. И его совершенно не заботили ни её боль, ни её чувства. Наоборот, они вызывали чувство дикого удовлетворения.

Он услышал, как за спиной загудели воины, и именно это означало, что пришло время мести. Претворяя её в жизнь, он будет получать огромное наслаждение, доставляя боль всем, кого знает его враг. Всем, кто был хоть как-то связан с Гарриком. А кто, как ни дочь, должна отвечать за грехи своего отца?

Ева резко вскинула голову и Один заметил, что она уставилась куда-то позади него.

Напряжение, сковывающее ее, теперь ещё сильнее ощущалось в воздухе. Значит, именно в этот миг, в зале появился тот, кто разрушил всю жизнь Одина, превратив его в человека, не знающего пощады.

Развернувшись, Один с ненавистью посмотрел на своего врага, Гаррика Грэхема, младшего и незаконнорожденного брата Дерека Локхарда, лэрда Маккиннона. Мощная фигура и в прежние времена устрашала многих людей, и теперь ничего не изменилось.

Свирепое выражение карих глаз, свидетельствовало о том, что этот человек не любит оказываться со связанными за спиной руками. А это именно то состояние, в котором он находился на данный момент. И возможности вырваться у него не было, так как за руки его держали два воина, вооруженные до зубов.

Усмехнувшись, Один перевел взгляд на дочь Гаррика, Еву. Сейчас в глазах девушки заплескался ещё больший страх, чем был, когда она вошла в зал. Протянув руку, Один схватил девушку за подбородок и резко дернул вверх.

Ему было плевать на то, что ее голова запрокинулась назад, а на глазах от изумления и боли выступили слезы. Запустив свои большие ладони в ее волосы, он притянул Еву к себе, не позволяя ей вернуть голову в более удобное положение, а наоборот, продолжая тянуть вниз.

— Теперь ты моя, и можешь не надеяться, на чью-либо жалость. Для всех остальных ты лишь тень. Запомни, с этих пор, ты никто, и только я вправе решать твою судьбу. Твоя жизнь в моих руках, — громко, чтобы все вокруг услышали его слова, произнес Одина, продолжая грубо тянуть волосы Евы.

Каждое его слово, как клеймо отпечатывалось в мозгу Евы, заставляя её чувствовать себя ещё большим ничтожеством. Быстро заморгав, она старалась избавиться от подступивших слез. Она не сомневалась в том, что будет именно так, как сказал Один, который по всей видимости был господином всех воинов, что сейчас с большим нетерпением следили за происходящим.