Кто он, они еще не знали, знали только фамилию – Штойбе – и пароль.
Дом оказался одноэтажным добротным особняком еще дореволюционной постройки, из красного кирпича, за небольшим палисадником.
Игорь постучал в дверь. Старшина встал немного в стороне и расстегнул клапан кобуры – неизвестно, что ждет их за дверью, агент или гестаповская засада.
За дверью послышался звук шагов, она открылась, и оба разведчика застыли в удивлении – на пороге стояла женщина в эсэсовской форме, небольшого роста, очень красивая блондинка с вьющимися волосами, выбивающимися из-под пилотки.
На правой петлице – руны, витые погоны с лимонно-желтым кантом – знак службы связи и пропаганды. Однако выражение ее лица было откровенно высокомерным.
– Что угодно солдатам? – и сухо, дежурно улыбнулась.
– Гутен таг, – ляпнул Игорь.
Да какое сейчас утро, если уже послеобеденное время…
– Вам посылка от тетушки.
Брови у блондинки поднялись, секунда промедления…
Краем глаза, боковым зрением Игорь увидел, как рука старшины потянулась к кобуре.
– Давно жду, заходите.
У разведчиков отлегло от сердца – отзыв был правильный. Не услышали бы они его – пришлось бы работать ножом и уходить. Стрелять невозможно, центр города.
Когда разведчики вошли в обширную прихожую, женщина заперла за ними дверь.
– Кобуру застегни, – обратилась она к старшине, – и за оружие не хватайся. У меня гость, он свой.
Женщина провела разведчиков в комнату.
За столом сидел немец, тоже эсэсовец, и, судя по знакам различия – четыре квадратика и две полоски, – гауптштурмфюрер.
Игорю стало неуютно – в эсэсовское гнездо попали, блин!
– Садитесь, мальчики, – на чистом русском языке произнесла женщина.
Гауптштурмфюрер и бровью не повел, как будто каждый день видел перед собой русских солдат в немецкой форме.
Когда парни уселись на стулья, женщина сказала:
– Вам повезло, я на обед приехала. Обычно меня можно застать лишь вечером.
Эсэсман сидел молча и лишь пускал к потолку кольца дыма, причем делал это виртуозно – одно кольцо дыма проходило сквозь другое.
– Посылка при вас?
Оба разведчика засуетились, сняли ранцы, поставили их на стол и достали оттуда холщовые мешки.
– Как там Москва?
– Стоит. Скоро в Могилеве будем, а то и дальше пойдем.
Эсэсман кивнул:
– Удачи, парни!
– И вам того же.
Из соседней комнаты вышла женщина-эсэсовка и протянула старшине небольшой черный пакет:
– Он водонепроницаемый, в воду попадет – не размокнет. Но открывать его можно только в темноте, в фотолаборатории – там негативы.
