– Мотя, он на тебя смотрит и повторяет, учить не надо, он сам нахватается.
– Он нахватается, а я отхватываю.
– Зато в деревне снова весело, – разулыбался я.
– Погоди, еще Алиска с Дэнчиком подрастут… – мечтательно улыбнулся друг.
Мы помолчали, а Мот поинтересовался:
– Доберман рабам работы подогнал?
– Забыл, – улыбнулся я.
– Поехали поедим, пока не вспомнил, – предложил Мотя, – мне все равно дома делать нечего.
– И мне, – согласился я, поднимаясь.
– Кирюха, что с Саней? – надавил Мот на мою новую любимую мозоль.
– Ничего, – дернул я плечом.
– Страхово, что она этого Сазана реально любит? – участливо спросил друг.
– В душу, прям как Чужой, заглядываешь, – согласился я.
– Да я бы тоже этим вопросом задался, – признался Мотя. – Пойдем есть, у меня на голодный желудок мозг отказывается соображать.
– «Кишка кишке бьет палкой по башке», мой Антоха так говорит.
– Шарит, канистра, – одобрительно покачал головой Матвей. – Куда поедем?
– Я знаю одно место, – пробубнил я.
Пять лет там не был, но неожиданно потянуло.
Сашкино любимое кафе. У меня нечасто получалось ее туда водить, но это место она обожала. Саня всегда была неравнодушна к котикам, а в том кафе эти котики были везде, даже на салфетках.
– Погнали, – согласился Мотя.
Мою тачку еще не починили, пришлось ехать на машине друга. Я назвал адрес по памяти, Мотя вбил его в навигатор и завел мотор.
Я смотрел на летний закат и ни хрена себя не понимал. Откуда взялась эта чертова робость и сомнения? Я мужик или где?
Внутренний голос снова ехидно напомнил, что второе фиаско с одной и той же женщиной мы переживем, конечно, но с потерями.
Большими.
– Кирюха, не грузись. Всегда есть два варианта, даже если тебя съели.
– Тормози здесь, – подсказал я.
Мот свернул на парковку, заглушил мотор, и мы потопали в кафе. С каждым шагом я чувствовал, как мышцы все сильнее напрягаются, а челюсти сжимались сами собой до хруста.
– Ема… – прокомментировал Мот, когда мы вошли в помещение.
Все изменилось, кроме треклятых котиков.
Пять лет назад это было тихое кафе, где можно было спокойно поесть, а сейчас в полутьме зала играла музыка, столы стояли у стен, а в центре танцевали несколько пар под заунывный крик Сатаны, который картавил, растягивая «Тропикана-женщина», стоя у огромного монитора.
Но я ничего не слышал. В ушах билось сердце, когда я безошибочно нашел взглядом ту, о ком думал всю дорогу.
Саня, ее родная сестра Маша и заклятая подружка Вероника сидели за столом.
