– Но не вытащил!
– Зато мы поговорили нормально и без свидетелей.
– Я не помню!
– Зато я помню.
– А телефон? Захаров, это ты отчебурашил, да? Кражу телефона!
– Взял на время, – уклончиво заметил он. – Зато какая незабываемая прогулка вышла!.. Мы даже поцеловались.
– Убью! Фатой задушу! – прорычала я. – Как ты узнал о свадьбе?
– Марья написала сообщение.
– Ах, Марья! Так вот кто предательница. Погоди! А Анфиса? Тоже твоих рук дело?
– Моих рук дело только то, что ты к ней попала. Ко всему, что произошло у нее дома, я не имею ни малейшего отношения.
Это теща Левы. И она правда какая-то не от мира сего.
– Теща… А эта девушка? Есения. И малыш?
– Жена и сын Левкины.
– Всех убью, одна останусь, – пообещала я. – Захаров, что происходит?
– Происходит только то, что ты, Шуня, так и осталась упертой гордячкой, которая не признает своих ошибок!
– Это я-то упертая гордячка? – вскипела я. – Это я-то не признаю ошибок?
– Ты-ты, – закивал Кирилл.
– А ты… ты… махинатор! Аферист! И врун! Скажи мне честно: кому из вашей троицы коллективного креатива пришла в голову идея арестовать мою свадьбу?
– Мне, – так очаровательно улыбнулся Кирилл, что я растерялась.
– Я готовил для тебя свидание, хотел поговорить нормально, все выяснить, а оказалось, что матушка свадьбу слегка сдвинула. Пришлось поднимать тяжелую артиллерию.
– Зачем все это? – развела я руками.
– Затем, Саша, что ты должна была сама понять, чего и кого ты хочешь. Но ты слишком упряма, поэтому пришлось тебе немного помочь.
Обеспечить нам еще как минимум пару встреч после обезьянника и отправить тебя к той, кто поможет разобраться в твоих чувствах. К тому же в камере ты сказала, что брак фиктивный, но уперлась и, как я ни старался, не рассказала, зачем тебе все это нужно. Я и предположил самый плохой вариант: либо тебе угрожают, либо тебя чем-то шантажируют. И очень хотел выяснить, зачем тебе приспичило замуж за Карасика.
– И прикрывала тебя во всем этом Марья, так?
– Мотя еще в кошачьем кафе с ней договорился, когда нас с тобой увезли, – сознался Кирилл.
Подумал и продолжил уже совершенно другим тоном:
– Мы с тобой пока в камере чалились, ты уснула, а я до утра думал. Много думал, Саш. И понял, что тогда накосорезил, конечно, будь здоров, тупанул и за тобой не поехал. Злился очень. И ты права, эго у меня было тогда такое, что в квартиру не вмещалось. Я на принцип пошел: раз дал слово, что не поеду за тобой, – значит, не поеду.
