Он берет паузу, но не длинную, достаточную для того, чтобы озвученное произвело нужный эффект:
— Мы с Эмиром летали к моим сыновьям в Америку, чтобы сделать тест-ДНК, — отец сдерживается, но глаза выдают торжество и ликование. — Афра соврала, это не его дети.
— Соврала? — недоумеваю я. — Но зачем? Зачем она оболгала Эмир-бея?
— Эмир сказал правду, но не всю. Он благородный человек, не стал наговаривать на сестру. Но мы встретились с ее подругой, и она рассказала нам, что Афра была безумно влюблена в Дениза. Она считала, что троюродное родство небольшое препятствие, раньше между собой женились и двоюродные.
Эмир же относился к Афре как к сестре. Вот она и решила ему отомстить. Оговорить. Пошла с подругой в ночной клуб, познакомилась с парнем. Она даже имени его не знает. Так что ни у Мерта, ни у Керема нет другого отца, кроме меня.
На миг мелькает слабая надежда, что сейчас он скажет: «Теперь вы мне не нужны, можешь забирать дочь и идти на все четыре стороны». Но вместо этого слышу совсем другое.
— А у меня нет и больше никогда не будет других детей, кроме тебя, Ясемин.
И мне от отчаяния хочется плакать.
Глава 20
Ясмина— Не волнуйся ты так, дочка, мои родители тебя не съедят, — Омер шутит, впрочем, это не мешает ему самому нервно перебирать край лацкана пиджака.
— А меня? — серьезно спрашивает Лале. — Меня съедят?
Омер тут же расплывается в умильной улыбке.
— Ну что ты, мой прекрасный цветочек! Бабушка Хасна и дедушка Кемаль не едят детей.
— А кого они едят, дедушка?
Дедушка Омер от такого обращения растекается лужицей и принимается подробно перечислять, чем именно предпочитают перекусить самые старшие Оздены.
Мы едем знакомиться с родителями Омера, которого я по прежнему не могу называть отцом. Но мы с ним прошли ДНК-тестирование, которое показало, что Омер со стопроцентной вероятностью мой биологический отец. А главное, я все рассказала Лале.
Надо было видеть, как отреагировала моя девочка. Сначала замолчала, затем прикрыла обеими ладошками рот.
— Это плавда? — посмотрела на меня восхищенными глазками.
И к Омеру на турецком: — Вы мой дедушка?
— Да, мое сокровище, — подтвердил Омер, — я твой дедушка. Папа твоей мамы.
— А вы точно хотите? — внезапно спросила Лале.
— Хочу? — удивился Омер. — Что именно я должен хотеть, жизнь моя?
Лале замялась, посмотрела на меня в поисках поддержки. Затем снова на Омера. Наклонилась к нему и доверительно прошептала:
— Хотеть быть моим дедом. Только сильно-сильно надо. Иначе я не согласна.
