Развлечения для очень взрослых девочек (СИ)

Кирка с маленьким Алексом, должны были подойти с минуты на минуту. Игорь катался с горки. Потом уселся в песочнице. Ему четыре. Уже совсем большой.

Прибежал к маме за пакетом с совочком и формочками. Устроился рядом с белокурой девочкой чуть помладше. Поделился ведёрком. Вместе они настроили изрядное количество куличиков.

— Машенька, отдавай мальчику ведёрко, мы уходим, — раздался сбоку женский голос.

Лёля напряглась. Голос был ей совершенно точно знаком. Она тяжело обернулась. Живот уже большой, любой маневр даётся непросто.

Метрах в пяти стояла полноватая молодая женщина. И звала дочь.

Ирина Вересова. Будто совсем другой человек. Эдакая улучшенная копия самой себя. Черты лица стали мягче. Голос спокойнее. Жесты плавнее.

Она вытерла дочери ладошки, отряхнула юбочку. И они спокойно пошли за руку в сторону жилых домов.

Из здания поликлиники вприпрыжку выскочил Алекс Марк фон Ратт. Точная копия отца. Такие же веснушки и пронзительной синевы глаза. Гремучая смесь испанской, русской, финской и немецкой крови.

Кинулся к Лёле обниматься. Изнутри живота его бурно поприветствовала совсем младшая Кузьмина. Лёля охнула.

— Алекс, осторожно, сыночек! Беги к Игорю. Ты как, Лёль? — на своих традиционных высоких шпильках Кира Ратт была по-прежнему ошеломительна.

— Ты с ним по-русски только?

— Ой, Лёль, мы конечно договорились, что "один родитель — один язык". Но этот крендель за неделю у бабушки с дедушкой в Карелии набрался такого! И по-фински, и по-испански. Приличные слова он учит гораздо медленнее! Я перекрестилась, что родители Йохена не знают ни того, ни другого.

Хотя, судя по тому, как хохотал потом дедушка Фридрих, общий смысл ему был понятен.

Дожди в Североморске бывают сильные

Обычно с ветром. Иногда почти горизонтальные, пронизывающие. И внезапные. Этот тоже налетел с залива. Небо почернело.

Кати не было. Лёля металась около окна. Игорь был с дедом и отцом в гараже. Маленькую Сонечку с трудом уложили спать днём.

Во дворе появилась мужская фигура в форме. Но в одной рубашке.

И тоненькая девичья, в наброшенном сверху черном кителе со звездой капитана третьего ранга на погонах. Вадим? Неужели Ветров? И Катя. О, Господи! Ей же восемнадцать только в феврале исполнилось. А ему? Тридцать?

Лёля помчалась открывать дверь. На лестничной клетке стояла Катя. Вадим у неё за спиной. Взгляд у обоих прямой. Уже хорошо.

— Ольга Владимировна, добрый день. Вот, возвращаю пропажу.

Катя скинула китель, отдала Вадиму. Задержала на нем взгляд.