Развлечения для очень взрослых девочек (СИ)

Пока наливала воду, Александр зашёл на кухню.

— Да. Как догадался?

— В подъезде пахнет. А я хачапури купил. Лодочки.

Лёля сунула нос в пакет с выпечкой.

— Если я захлебнусь слюной, ты будешь виноват!

Он подошёл со спины. Обнял. Зарылся носом в её кудри. Сделал глубокий вдох, будто перед тем, как нырнуть.

Всё. Финиш. Некуда и незачем бежать.

Она повернулась в кольце его рук. Подняла глаза. Вгляделась в лицо. Протянула руку. Прошлась кончиками пальцев по вискам, крыльям носа, щекам. Замерла у губ.

Он перехватил её ладонь, зацеловывая пальцы.

Когда их губы наконец встретились, мир остановился. Исчез. Ни звуков, ни картинки. Только такое долгожданное тепло, дыхание друг друга, узнавание и присваивание.

Будто возвращение домой после далёкого и трудного пути. Или попадание в свой самый сладкий сон. И что такое голод по сравнению с жаждой быть единым целым?

Это не была нежность и мягкость. Скорее ураган, торнадо, смерч. Не видящая препятствий стихия. Когда даже мгновение промедления невозможно.

Они с трудом смогли оторваться друг от друга. Тяжело дыша. Ни неловкости, ни стыда не испытывая. Только нежность. Бесконечное желание касаться и целовать.

— Ты моё чудо… Лёеееляяя….

— Мммм, Шурка, ты такой тяжёлый. Может тебя не кормить?

— А ты собиралась ещё и кормить.

— По-грузински. В горшочках.

— Вах! Мясо буду. Но сначала я тебя в душ отнесу.

— Шууур, если в душ, то…

— Что? Мне уже нравится твоя мысль!

— Тогда мясо нас точно не дождётся.

— В душ. Лёеееляяя моя. Девочка моя солнечная.

Взрослыми и самостоятельным людьми быть просто прекрасно. Не надо думать, где найти место, чтобы уединиться, потому что живёшь с родителями. Не надо стесняться утром выйти на кухню, потому что там уже завтракает чужое семейство.

Можно лежать в обнимку всё утро. Сначала вроде совсем неспешно целуясь и в который раз разгоняясь до космической скорости.

Можно двумя вилками есть мясо из одного горшочка. Холодное, но вкусное. И вдруг захотеть мороженого.

— Ты точно кардиолог?

— Кофе варишь, как бог!

— Шурка, а ты тщеславный что ли?

— Нет, я недолюбленный.

— Последние десять минут особенно!

— Мы же десять минут назад встали.

— Ну, вот. Я и говорю. Иди ко мне.

На пятиметровой кухне Кузьмин, как ни странно, не занимал всё пространство. Сидя у него на коленях, Лёля ощущала себя абсолютно счастливой. И в это счастье пока с трудом верилось. Хотя, куда уж реальнее.