Развлечения для очень взрослых девочек (СИ)

На высоком берегу Москва-реки буйствовала весна. Яркая новая листва, небо синее-синее.

Мороженое ели прямо в парке, откусывая друг у друга. Лёля выбрала "Лакомку", Кузьмин шоколадный вафельный стаканчик.

— Я когда маленькая была, мороженое не очень любила. А вот такие стаканчики могла есть отдельно. Но потом распробовала. Я вообще была выгодным ребёнком. Газировку не пила, икру терпеть не могла. К шоколаду была абсолютно равнодушна.

Кузьмин притянул её ближе, закрылся носом в волосы.

— Ты мой личный наркотик, знаешь? С некоторых пор.

Оставив Лёлю на минуту на улице, Кузьмин забежал в цветочный. Купил рыжие тюльпаны. Похоже, это теперь его любимый оттенок. Яркая медь. Продавщица глянула на него, улыбнулась.

— Повезло же кому-то!

— Ну, не знаю, как ей… Мне точно повезло!

Лёля ахнула. Ведь только вчера вечером был букет. А тюльпаны такие нежные!

— Мне? — подняла глаза на Шуру.

— Сейчас у нас праздник.

— Уже ровно сутки, как я могу держать тебя за руку.

— Сутки? — Лёля ошарашенно глянула на часы, — Правда ведь, сутки прошли! Шурка, ты волшебник?

— По имени меня назови. Ещё.

— Шууураааа… Мало было ночью? — Лёля смутилась, спрятала счастливое лицо ему на грудь.

— Лёееля моя. Мне всегда мало. Говорю же — наркотик.

— Доктор, вы не увлекайтесь лекарственными средствами. Они вызывают привыкание.

— Поздно, больная, поздно.

Смеясь и дурачась, будто им по двадцать лет, добрались до дома.

— У тебя есть время, чтобы подумать, нужен ли я тебе. Со стадом тараканов, ненормальным графиком работы и двенадцатилетней дочерью.

— Ты всё перечислил? Или ещё что-то на потом оставил?

— Ну, я умолчал о том, что я единственный ребёнок у своих родителей. Вожу мотоцикл. Зимой катаюсь на горных лыжах. Плавать умею хорошо, но не люблю. И не ем варёный лук. Может быть есть ещё что-то. Ушла же от меня жена, — Кузьмин перечислил всё это с самым серьёзным лицом.

— Ты даёшь мне время?

— Конечно, — Александр ни на шутку испугался, что вот сейчас Лёля возьмёт и воспользуется его предложением.

— И сколько? — Склодовская прищурилась и наклонилась голову. Разглядывала. Испытывала.

— Столько, сколько нужно, — Кузьмин опустил голову, но её руку не выпустил. Держался, как за якорь. Если сейчас её пальцы выскользнут из его ладони, он не знает, что делать.