Развлечения для очень взрослых девочек (СИ)

— Ты такой терпеливый? Или ответственность перекладываешь? — продолжала сверлить его взглядом Лёля.

Он поднял глаза. Разглядывал её лицо. Искал хоть намёк на решение.

— Я терпеливый, наверное. Ответственность на мне. За каждое слово и действие. Черт, Лёль, со мной первый раз в жизни такое! Чтобы один раз увидеть и понять, что я не хочу, не могу отпустить тебя!

— Понимаю. Мне не нужно время.

— Мне не нужно время, Шур, совсем не нужно. Хотя это, конечно, безумие чистой воды. Но, знаешь, раз уж пошла такая пьянка, я тоже дам тебе шанс.

И время. Ей богу, Шур, дам время. Реши, нужна ли тебе дефектная учительница. У меня тоже куча тараканов. Я боюсь скорости. Работа у меня дурная, но любимая. Круглосуточная. У родителей я тоже одна. И мой папа контр-адмирал. Я не смогла родить три из четырёх раз. И один раз не спасла свою девочку. И я никогда и никому не дам вытирать об себя ноги. Нужен тебе весь этот букет? — Лёля проговорила всё это быстро, захлебываясь эмоциями и подступающими слезами.

Заплакать она не успела.

Сцеловав первые слезы, Александр прижал её к себе очень крепко.

— Мне папа в детстве говорил, что если поймать солнечного зайчика, то желание исполнится. Слышишь, счастье моё рыжее? Ты — моё желание. И не нужен мне шанс. Не плачь, пожалуйста. Поедем салют смотреть?

У Кузьмина был коварный план. Заманить Лёлю к себе домой. Это, наверное, инстинкт, не отмерший ещё с доисторических времен. Хватать свою женщину и тащить в пещеру. К очагу. На шкуры.

Окна его квартиры выходили на бывшее Ходынское поле, ныне застроенное домами.

Но вид это никак не испортило. И салют с балкона был виден как минимум с шести точек.

Александру очень хотелось оказаться дома вместе с Лёлей. Было страшновато, но интересно, как она среагирует на его жилище.

Пока ехали, ему вдруг вспомнилась фраза из "Триумфальной арки" Ремарка. Она всплыла в памяти сразу по-немецки: "Frauen sollten entweder vergöttert oder verlassen werden. Alles andere ist eine Lüge." (Женщин следует либо боготворить, либо оставлять. Все прочее — ложь.

)

Кузьмин очень старался не врать себе самому. Почти ничего не зная о ней, он боготворил эту прекрасную женщину.

Лёля крепко сжала мужскую ладонь. Страшно ли ей? Немного. С большой высоты всегда больно падать. Эту истину она испытала на собственной шкуре не единожды. Сейчас счастье и восторг по восходящей спирали утаскивали её всё выше. И даже если потом нужно будет упасть, это того стоит. Однозначно.

Она входила в его дом осторожно. Почти на цыпочках.