Развлечения для очень взрослых девочек (СИ)

Плохо себя чувствуешь? Может вернёмся?

— Я нормально. Волнуюсь просто.

— Когда "просто волнуются" не проковыривают дырку в пакете с пирожными, — он взял её ладони в свои, — Давай, рассказывай свой самый большой страх. Что страшнее всего?

Что ж. Сам попросил.

До этого момента Склодовская ни разу не упоминала в разговоре свою бывшую семью. Ни мужа, ни его маму. Сравнивать двух мужчин ей тоже не приходило в голову.

Теперь же она выдала Кузьмину всё про общение с мамой мужа, что было в её опыте семейной жизни. Про то, как её испытывали.

Подходит ли она в жены Павлу. А она старалась подходить. И угождать. Про то, как ей напоминали, что несказанная удача быть женой Павла выпадает не всем. Как унижали потом. И как пытались отобрать квартиру бабушки.

— Шур, мне стыдно, понимаешь.

— Тебе? Господи, за что?

— Я никогда не видела твоих родителей. И понимаю, что у плохих людей не бывает хороших сыновей. Но я уже нагородила в голове бог знает что.

— Лёееееля моя, мои родители и правда хорошие люди. Мама много говорит.

Очень эмоциональная. Но знаешь, она даже ссориться не умеет. А отец только внешне такой суровый. Пока анекдоты пошлые не начнёт рассказывать. Я никогда бы не повёз тебя к людям, которые могут обидеть. Они знают, что ты — это я. Понимаешь?

Слезы удержать уже не получилось. Взвинченная Лёля зарыдала тут же. Громко. Не стесняясь. Намочив Кузьмину футболку.

Ещё несколько минут потребовалось, чтобы дыхание пришло в норму. Потом ещё несколько на приём успокоительных поцелуев.

И только после Александр снова завёл машину и влился в поток.

Увидев дом, Лёля ахнула. Вот это дача! Интересная архитектура. Сложная крыша. Большие окна. Кусты сирени под ними. Да, дом говорил о своих хозяевах многое!

С крыльца им махала рукой моложавая блондинка небольшого роста. Стильная стрижка. Джинсы и футболка. Мама?

— О, мама выскочила, не утерпела, — подтвердил Лёлину догадку Кузьмин.

Пока Александр парковался, Лёля заметила, как из глубины сада им на встречу идёт… Шурик! Только такой, каким он станет лет через двадцать.

Боже мой! Они же одинаковые! Отец и сын.

Перед глазами откуда-то из подсознания взялась другая картинка. Одинаковых мужчин не двое, а трое. Третий — высокий подросток лет пятнадцати. Точная копия отца и деда. Склодовская аж часто заморгала. Настолько ясно ей пригрезилось.

Кузьмин помог ей выйти из машины. И крепко держал за руку, а потом и вовсе притянул под бок.

Кузьмины-старшие заулыбались.

— Мам, пап, знакомьтесь.