Подружки не чувствуют, ведь они время от времени уходят танцевать, а я с большим животом только сижу у барной стойки, потягивая свой напиток, и одноклассница, школьная подруга Настя тоже сидит рядом. Почти не танцует.
Вдруг я понимаю, что кто-то или что-то приковало внимание подруги, она смотрит пристально и осуждающе качает головой.
— Надо же! Все мужики — козлы.
— Что случилось?
— Здесь твой кобель.
— Что?
— Твой бывший муж, с новой мымрой, — цедит с осуждением Настя. — Та еще лошадь, а рот — как у типичной дешевки… Два вареника, между которых только совать остается.
Нашел же себе, прости боже…
— Откуда ты знаешь?
— Твой бывший смотрит прямо на тебя, Аня. Смотрит прямо на тебя..
Мороз по коже.
Я оглядываюсь — ко мне шагает бывший муж, не отрывая взгляда от беременного живота.
Вот еще! Принесла, нелегкая.
Какого черта ему надо?!
Я быстро расплачиваюсь за напиток и подхватываю сумочку, забросив на локоть, пытаюсь быстро покинуть бар, но муж… настигает меня, схватив за локоть.
— Аня! — смотрит темным, жадным взглядом на мой живот.
— Ты беременна.
— Как видишь. Всего хорошего.
— Надо же! Ты мне говорила, что бесплодна, — сощуривается нехорошо.
— Так говорили тебе врачи. Как видишь, ошиблись.
— Стой! — преграждает мне путь. — Срок большой, да? — облизывает красивые губы. — Это… мой? Мой малыш?
Бывший тянется ко мне, у него горячие, сильные пальцы. Я отшатываюсь так, словно он ударил меня током. Малыш бурно начинает толкаться, неугомонный.
Муж со свистом втягивает воздух через зубы.
— Ань… Аня, послушай! Давай…
Не знаю, что происходит. Но бывший вдруг стискивает меня крепко и наклоняется.
Он пытается меня поцеловать, от него несет выпивкой и женскими духами. Плюс помада размазана на воротничке.
Меня чуть не тошнит, я отталкиваю его изо всех сил. Он пьяно качается на ногах.
— Нет! Мы в разводе. А ты жутко пьяный. Уйди… Этот ребенок — только мой, и точка!
К бывшему подбегает его пассия. Вот правду сказала Настя, кобыла и есть, цокает каблуками.
— Зай, пойдем.
Зай, я говорила, бар отстой, для клуш и чмонь всяких! — пытается и ластиться, и поднять его.
— Фу, мерзкое зрелище, смотреть противно! Давай по домам, — утягивает меня за собой Настя.
***
Одеваемся, выходим на улицу, ждем такси под козырьком, пока сверху моросит мелкий, холодный дождь.
Наконец, ныряем в такси, на заднее сиденье. Водитель-узбек делает немного тише переливы национальной музыки, едем по вечернему городу через центр — освещенный довольно неплохо.
