Она обещала заскочить завтра днём и забрать часть растений. Я думала это будет хороший повод для Германа не запирать меня снова. Плюс наконец-то отвязалась бы от соседки, которая была приставуча как клещ.
После ужина Герман с Мироном закрылись в детской и что-то там делали. Я вся извелась, потому что устала ждать разговора о разводе. Ближе к десяти усталый Герман зашёл в спальню и застал меня сидящую в кресле. Муж приблизился и сел на пол возле моих ног."
"— Я перед тобой виноват… — Герман тяжело выдохнул, сняв с себя маску балагура и домашнего весельчака.
На его лице проступили тени и только сейчас я заметила, что годы не только пошли Герману на пользу, но и забрали своё: паутинка морщин у глаз, горизонтальные борозды на лбу.
— Ты же понимаешь, что диалога не будет, потому что я хочу развода? — спросила я, стараясь быть твёрдой, но противная любовь не умирает в секунду. Она живет долгие годы. Живет и напоминает о себе екнувшим сердцем.
— Но я не хочу, Кристин… — Герман положил ладони мне на колени, согревая своим теплом.
Но у меня от этих жестов мороз шел по коже. Герман всегда был таким достаточно мужчиной, провожая меня после свидания мы могли посидеть в машине или погулять по парку. И я всегда замерзала, потому что хотела быть красивой и одевалась не по погоде и тогда муж снимал с себя куртку или шарф и укутывал меня как маленькую. — Понимаешь, я все хочу исправить. Я не знаю, как это сделать, но хочу исправить, потому что я не переступил черту. Я не совсем пропащий. Но без вас…
Герман замолчал.
Его руки скользнули выше к моим бёдрам. Провели пальцами по нежной коже.
— Без вас мне нафиг ничего не упало, — признался тяжело Герман, и я спросила зло:
— А что же ты об этом не думал, когда к шлюхе своей уезжал? — мне казалось, что я могла бы заплакать, потому что любовь эта противная сейчас внутри меня стонала и орала как будто ее резали тупым ножом.
— Потому что забыл, что я вам нужен… — горько признался Герман. — У тебя с Миром какой-то свой мир. Ты вечно занята или устала.
Тебе плевать было на меня. Типа, что я маленький что ли? Но мне так не хватало порой просто твоей радости. Чтобы я ни сделал, я видел одно и то же выражение лица: ты была недовольна.
— Я была усталой, — заметила я. — И чтобы уж до конца быть честной, ты сам не хотел быть нужным. Ты спихнул на меня все что мог, а сейчас рассказываешь, что я не радовалась.
— Ты могла сказать, — заметил резонно Герман. — Мы бы наняли няню или домработницу взяли ты на полный день.
