Или твоя мама могла приехать. Или…
— Герман… — перебила я. — Во всем этом есть кто-то левый, но не ты. Не ты взял бы на себя ребёнка на пару часов, не ты лишний раз приготовил бы поесть, а домработница, не ты…
— Кристин, а если сейчас это буду я? — спросил с надеждой супруг, совсем обнаглев и поглаживая меня чуть ли не по трусам.
— Во-первых руки убери, — сказала я холодно и встала с кресла. Герман остался сидеть на полу и смотреть как я, занервничав, стала поправлять подол платья. — А во-вторых, мне это не надо.
Я как-то четыре года сама справлялась и сейчас на пороге развода уж точно не буду строить новую модель семьи. Ее нет. Ты ее разрушил.
Мне казалось если я не буду смотреть на мужа, то говорить станет легче, но нет. Меня боль душила изнутри и глядя в темнеющее окно я хотела только одного: чтобы все это кончилось, и я оказалась где-то в другом месте с Мироном.
— Что мне сделать, чтобы ты меня простила? Что мне сделать, чтобы ты хотя бы подумала над вторым шансом, Кристин? — спросил хрипловатым голосом Герман, и меня словно плетью огненной обожгло.
О каких вторых шансах он говорил? Шанс на что? На мою амнезию?
Злость пришла на смену боли и меня, вот честное слово, черт за язык дёрнул:
— Шанс второй хочешь? — обернулась я к мужу и уперлась в него взглядом. — Тогда дай мне совершить измену и будем с расчёте.
Глава 30
Герман посмотрел на меня тяжёлым тёмным взглядом. Мне казалось я реально в его глазах видела бездну и всех самых страшных монстров.
Потом муж плавно встал с пола, одним каким-то хищным движением. Мягко скользнул ко мне и, приблизившись настолько плотно, что между нами не осталось ни дюйма пространства, прошептал, склонившись к уху и будоража своим дыханием мои волосы:
— Ты же знаешь, что я прибью любого кто к тебе приблизится… — пальцы Германа медленно и ловко прошлись мне по спине, задевая все самые чувствительные точки, от которых по телу разбегалась паутинка тока. — Пожалей этого бедолагу. Ты же знаешь, что у меня и разрешение на оружие есть…
Намёк был более чем прозрачный, и я туго сглотнула, но потом вспомнила, что Герман обычный мудак, поэтому тихо спросила:
— И не пожалеешь после? — я вскинула подбородок и столкнулась с глазами мужа, которые утягивали меня в кромешную темноту.
— Я лучше придушу любого кто приблизиться к тебе и сяду, чем буду терпеть и вообще знать, что к тебе кто-то прикоснулся… — Герман потерся щетинной мне о висок.
