Вдруг все-все кругом в курсе его интрижки с Иркой?
И его родители, и даже старшая дочь?
Зачем-то же Ирка сказала, мол, Анька на тебя жаловалась…
Она всегда хорошо с ней ладила, давала советы по стилю моей дочери. Аня любила, когда мы втроем отправлялись по магазинам!
Младшая дочь — все еще мой хвостик… Но если это только до поры до времени?!
— Слушай, ты хреново выглядишь, Милана. Давай-ка в машину, отвезу тебя в больничку. Пусть у тебя давление померят, может быть, какие-нибудь таблеточки пропишут, а? Попьешь, нервничать перестанешь, на людей бросаться…"
"Я отшатываюсь от него, как от чудовища.
— Не смей, Миша! Не смей. Я против того, чтобы моя старшая дочь уехала жить в другой город. И засунь себе в зад свои… предложения о крыше над головой. Я не соглашусь. Ни за что. Ты чудовище… Когда ты стал таким чудовищем, Миш? Она того стоит, а? Скажи…
Меня мотыляет вперед и назад, как во время ураганных порывов ветра.
Только что назад откинуло, но через миг вперед швыряет, прямиком к мужу!
Настал его черед отступить, и у него в глазах мелькнуло выражение, как будто он начал опасаться, не брошусь ли я на него с кулаками, как на Ирку?
Однако он быстро взял себя в руки.
— Остынь! Совсем с катушек слетела. Ира права, ты представляешь опасность… — цыкает языком. — А я еще не верил. Но она права! — повторяет он. — Рядом с тобой находиться опасно.
— Кажется, Ира не только в трусы к тебе залезла, но и в голову свои ядовитые, гнилые мысли вложила.
Миша злится, кадык на его шее дергается нервно:
— Вот еще! Что за глупости? Никто мне ничего не вкладывал.
Я критически оценил ситуацию! И то, что мои мысли совпали с мыслями Иры, говорит лишь о том, что ты себя не контролируешь.
— А ты?! Как у тебя язык повернулся… Говоришь о переходном периоде?! О каком, черт побери? Ты планируешь сплавить дочь жить в другой город и надеешься, что я буду при Настюшке… нянькой, да? Надеешься, что я своими устами и руками подтолкну доченьку к тому, что чужая тетка, паскуда бессовестная станет ей мамой?! И за это ты предлагаешь мне… квартиру? Крышу над головой?! Ты… Ты хуже Иуды!
Миша нервничает.
Это заметно по тому, как он дерганым, резким жестом переводит телефон в беззвучный режим и мнет сигаретную пачку, а потом долго чиркает зажигалкой, но она не срабатывает.
— Это было достойное предложение в твоих реалиях, Милана.
В горло будто насыпали песка.
Каждое его слово — как будто удар плетью по обнаженной плоти.
