Я только успеваю немного вдохнуть его смесь его парфюма, знакомого запаха тела и… различаю тонкие нотки женских духов, осевших на его рубашке.
Через мгновение по голове бьет, словно кувалдой, понимание: муж назвал меня другим именем. Именем Иры! Вот же скотина… Уже и в разговорах со мной забывается, грезит о ней наяву?
— Отпусти, дышать нечем! — выдыхаю охрипшим голосом. — Я уже все. Отпусти. Кому говорят, Миш… Меня сейчас снова стошнит! — добавляю вслух угрозу.
— Ладно. Ладно…"
"Он нехотя разжимает объятия, я отстраняюсь, пытаюсь прийти в себя.
Все еще плохо. Обнаженное бедро колет камушком. При падении у меня задралось платье, до самой задницы, и я понимаю, что мои ноги собрали на себя не только мелкие камушки, но и пристальный взгляд другого мужчины.
Я смотрю в его лицо, он отворачивается и пьет из бутылки, из которой меня, судя по всему, недавно поливали. Одергиваю юбку платья вниз, чувствуя себя паршиво.
Не только морально, но и физически. В желудке теперь пусто, кусочки непереваренной пищи у меня на верхней части платья, и они же налипли на рубашку мужа.
Он отряхивается, выглядит раздосадованным.
— Можно воды? — прошу я.
Мужчина, кивнув, протянул мне бутылку, я сделала несколько глотков, лишь потом поняв, только что из нее пил незнакомый человек, а теперь пью я.
Но по сравнению с тем, как я испортила симпатичную клумбу и растянулась средь бела дня, это такие мелочи… И, тем более, это не стоит внимания на фоне нашего будущего развода с мужем.
Миша поднимается и протягивает мне руку, оглядывается в поисках, куда бы можно меня отвести.
— Сюда, — так же басит второй мужчина. — Заведение еще не открылось, только готовимся, так что…
Я игнорирую протянутую руку Миши и кое-как встаю. Сбоку от меня небольшая кофейня, новая. Я слышала, что у нас уже такая открылась, в другом районе города, а еще эти заведения — сетевые, довольно крупные, по крайней мере, звучное название на слуху. Вывески еще нет, но место под нее уже готовится.
— Мил…
— Мила. Не Ира? Вспомнил, что ли, как зовут жену? — говорю я.
Лицо мужа вытягивается, как у лошади. Он, кажется, только сейчас понял, какую фатальную ошибку допустил.
— Слушай, запаниковал! — мрачнеет. — Оговорился. Теперь ты и мне и за это будешь мозги делать?
— Ничего я тебе не буду делать. Миш… Иди, куда шел, честное слово. Без тебя справлюсь.
— Ты… Ты как столб рухнула, а еще тебя тошнило… Мила…
Миша, проигнорировав мою просьбу, все-таки идет следом за мной. У нас намечается странная процессия.
