Что нам так же горько, когда у нас на руках умирают люди, которым бы ещё жить и жить…
Сдаю смену и, выйдя с подстанции, делаю глубокий вдох. Жизнь такая странная штука. Сегодня я стала свидетелем смерти двух человек. Но… «и солнце даже не заметит, как в глубине каких-то глаз на этой маленькой планете навеки свет его погас»…*
И у меня сегодня свидание. С человеком, который любит меня, и которого люблю я.
Жизнь продолжается… И я еду домой, высыпаться и ждать Даню.
Глава 21
— Ягнёночек, ты… таким изощрённым способом решила меня убить?
Даня смотрит на меня расширенными глазами.
В руке подрагивает огромный букет кремовых роз, таких нежных, что лепестки кажутся шёлковыми.
— Вообще-то я надеюсь, что ты будешь жить долго и счастливо, — фыркаю, забираю у него цветы и откладываю их на комод. Даже не знаю, есть ли здесь подходящая ваза для такого объёма, или поискать какой-нибудь таз.
— Не с женой в таком наряде, — качает головой хирург. — Либо я убью кого-нибудь из тех, кто будет сворачивать на тебя шею, и сяду.
Либо… нет, других вариантов не предусмотрено. Радость моя, а у тебя нет чего-нибудь… ну, на плечи накинуть, что ли…
— Во-первых, я тебе не жена, — язвительно изгибаю брови.
— Это вопрос времени, — отмахивается от меня мужчина.
— А во-вторых, это платье не носят с накидкой на плечи, — укоризненно качаю головой. — В нём вся суть в этих узких вырезах…
— Ага, в которых можно утонуть, — Даниил мученически возводит глаза к небу.
— Я сейчас обижусь и никуда с тобой не пойду, — надуваюсь и складываю руки на груди.
Мужчина тут же залипает на ложбинке, очень удачно появившейся в вырезе, и сглатывает.
— Прости, любимая, я хотел сказать, что ты великолепна в этом платье, — говорит, не отводя взгляда от моих верхних девяносто.
— Котик, ты бы хоть мне в глаза посмотрел, — хмыкаю скептически.
— Ой, только я тебя умоляю, не называй меня котик, — морщится он.
— А как мне тебя называть, о властелин моей души и господин моего сердца? — дурачась, прижимаю ладони к груди и тут же оказываюсь в крепких объятиях.
— Как я по тебе соскучился, ягнёночек, — шепчет мне Даня. — По нашим разговорам, вечным подколам и перепалкам.
— Мы же виделись утром, — у меня немного сипнет голос, и я откашливаюсь.
— Нет, любимая, — мужчина качает головой, а меня прошибает мурашками от того, как он произносит это слово. — Я не об этом. Я… накосячил. Обидел тебя. И ты сначала спала отдельно, потом сбежала на работу… Я очень скучал.
