Пускай я в твоих глазах останусь крутой, дерзкой Кариной, которая ничего не боится.
- Ты такая и есть. – В голосе Яшина странная нежность, которую я не помню в нем. - Всегда была и всегда будешь.
Он тянет ко мне руку, чтобы поправить выпавшую из пучка прядь волос, но, поймав мой взгляд, останавливается. Замирает в сантиметре от моего лица. Я качаю головой, это лишнее. Не нужно ни касаться меня, ни целовать, ни делать вид, что любишь.
Даже если сам веришь в такую любовь.
- Вещи я заберу и отправлю в отель, напиши, в какой и когда это лучше сделать, - сиплю я в сторону.
- Когда тебе удобно. А вообще не надо, я сделаю все сам, когда ты будешь на работе. Или… просто выкинь и все. Там все равно ничего важного.
Он отворачивается и медленно идет к двери. Шаг. Еще шаг. Граф бросается за ним, жалобно взвизгнув. Влад останавливается. Наклоняется. Сильная рука обхватывает щенка и прижимает к груди.
Я вижу, как он закрывает глаза и глубоко вдыхает мягкую шерстку за ушком. Потом ставит Графа обратно на пол и мягко подталкивает щенка обратно ко мне.
- Слушайся хозяйку, - его голос срывается. – Будь умницей.
Вот и все. Он выпрямляется и уходит прочь, так ни разу и не обернувшись. Не сказав больше ни слова.
Щелчок замка звучит негромко, но в тишине пустого дома - как выстрел.
Выстрел, который меня убил.
Глава 38
Тишина.
Густая и липкая, как кисель. Я сижу на полу посреди спальни, спина упирается в холодный радиатор. Ковер подо мной – дорогой, как облако мягкий, – кажется шершавым наждаком.
Уход Казанского был все равно что порез бритвенным станком.
Неожиданно и больно. Даже унизительно. Но отпустило так же быстро, как и пришло.
Зато сейчас… Влад оставил после себя не пустоту. Рваную рану. Глубокую, грязную, некрасивую. Рану, которую я лично присыпала солью в виде воспоминаний и мыслей «а что если бы…».
Граф забился мне под бок и скулит. Он все понимает. Пес понимает больше, чем некоторые мужчины.
- Может, я и правда ведьма? – где-то далеко зудит назойливая мысль. – Или проклял меня кто? Или высшие силы поставили на мне крест, наслав порчу на то, чтобы рядом были одни гондоны?
Граф скулит громче, тычется в ладонь сильнее, будто понимает мой ядовитый монолог.
Его теплый язык скользит по моей руке.
- Это не про тебя, милый, - выдыхаю я, запуская пальцы в мягкую шерсть за ухом. - Ты... ты единственный достойный мужик в моем окружении. Честное слово.
Я замолкаю, прислушиваясь к своим же словам. К гулкой тишине дома. К тиканью старых часов в прихожей.
