Когда раздается щелчок, я ожидаю увидеть девочку. Вздернутый нос, веснушки, упрямый яшинский подбородок.
Но вместо нее вижу себя.
Моргаю. Поначалу кажется, что экран погас и случайно я поймала собственное отражение в черной глади. Но потом понимаю, это фото. Мое.
На снимке очень молодая, очень красивая Карина Ким.
- Привет, подружка, - шепчу сама себе. Пальцы сами касаются экрана, гладят еще пока пухлые щеки.
Помню этот день. Первый курс, студенческая весна. Я собрала команду для КВН, но мы так и не вышли на сцену, потому что не смогли провести ни единой репетиции.
Я жутко ругалась на своих сокомандников, но попыток нас собрать не оставляла. Потому что… потому что как дура влюбилась в него. Взбалмошного парнишку с юрфака. И он, глупый и самонадеянный, зачем-то влюбился в ответ.
Листаю дальше. Будто смотрю старое кино про нас с Яшиным.
Кадр за кадром:
Общага. Стены в трещинах, диван в пятнах. Влад развалился на нем, как король. Я - у него на коленях.
Оба хохочем до слёз. Счастье бьет фонтаном из каждого пикселя.
Отмечаем экватор. Мы тогда сбежали с пьянки, и пошли гулять по зимнему парку. Кормили синих от холода голубей хлебом и целовались до содранных на морозе губ. Я в его огромной куртке. Он обнимает меня так, что ребра трещат. И, кажется, что никого нет счастливей. И кажется, что это навсегда."
"Сессия. Вот мы до ночи торчим в библиотеке. Я сплю на стопке книг. Он снимает меня на допотопный ""палароид"", эта фотка потом долго висела на холодильнике, пришпиленная магнитом.
Владу она казалась ужасно смешной и милой.
Интересно, откуда он все это взял? Этих кадров у меня нет. Вот мы лепим пельмени на чьей-то кухне. Не чьей-то, а Ленкиной, она после диплома уехала в Канаду, и все наши фото пропали вместе с ней. Или просто я не хотела заморачиваться и не пыталась искать.
А вот Яшин нашел. Отсканировал. Отформатировал. Сохранил обрывки нашего ""когда-то"" с музейной тщательностью.
Дымка слез плывет перед глазами. Но я ничего не делаю с ней. Даже не моргаю, чтобы ненароком не смахнуть ее. Всхлипываю тихонько, продолжая рассматривать наш настоящий семейный архив. Богаче, чем тот, что был у нас, когда мы уже стали семьей.
А потом фотографии сменяют письма. Мои Владу. Его – мне.
Мы обожали писать друг другу, уверена, не разведись мы тогда, еще пара лет и мы бы погребли себя под тонной бумаги.
