- Пойдемте, Иван Петрович, - Волкова мягко берет охранника под локоть. – Карина Викторовна, я... позже зайду. Или позвоню. Или лучше вы позвоните, когда… освободитесь. Ирочка, вы тут тоже не нужны, пойдемте.
Ее намек настолько прозрачен, что Яшин разражается хохотом - тем самым, знакомым до боли, тембр которого не изменился и за четверть века. Но как только дверь закрывается за Ритой, смех обрывается, будто кто-то выключил звук.
Тишина.
Я поднимаю глаза и вижу - лицо Влада стало совершенно другим. Ни тени веселья, только напряженная серьезность.
Он делает шаг ко мне, и я невольно отступаю, чувствуя, как спина упирается в книжный шкаф.
- Ну и из-за чего ты плакала, душа моя? Или правильно сказать, из-за кого?
Влад застыл, как каменное изваяние. Его пальцы сжались в кулаки, сухожилия на руках напряглись. Он ждал ответа с таким напряжением, будто от этого что-то зависит. И странным образом расслабился, услышав всего одно слово:
- Лена.
- Кто такая Лена?
- Змея, которую я пригрела на груди, - отвечаю я, глядя куда-то мимо его плеча.
- И нарекла её ужиком, - добавляет Влад, - а она оказалась гадюкой и укусила?
- Типа того.
Он делает резкий шаг вперёд, его тень накрывает меня целиком.
- Хорошо, - говорит он, - а как эта Лена довела тебя до слёз? Не думал, что это хоть кому-то под силу.
Я закрываю глаза. Горло сжимается так, что трудно дышать.
- Просто она ... любовница моего мужа.
- Даже так, - присвистывает он сквозь зубы.
Я вижу, как его скулы двигаются - он буквально перемалывает эту информацию.
А мне приходится выдавливать из себя слова, как гной из раны. И также как с гноем, сначала больно, но потом становится легче:
- Лена это девочка, которую я встретила после того как переехала в Москву. Фактически мой первый здесь друг. Я была ее учительницей, помогала, как могла... Одевала, обувала... Оплатила институт, когда она не поступила на бюджет... - Голос срывается. - А когда у неё погиб жених, она переехала к нам. Чтобы не проживать траур в одиночестве.
Влад слушает, не дыша.
Его глаза становятся всё шире.
- И знаешь, что самое смешное? - продолжаю я, и мой смех звучит почти истерично. - Я думала, она ожила благодаря нашей заботе, любви, Лену обожали все, даже наши дети. А на самом деле... - глубокий вдох, - все дело в сексе с моим мужем где-то в подсобке под лестницей. Это он ее вылечил, целитель, херов! Трахались, как кролики, пока я готовила ужин на всю семью!
- У тебя... есть дети? – голос Яшина звучит равнодушно, а вот лицо....
