Последняя ступень - и я замираю на пороге. Потому что уже отсюда вижу, что дальше можно не спускаться.
Граф мечется под ногами, виляя хвостом как маленький вентилятор. По кухне плывет аромат жареного бекона, который я ненавижу. А за столом...
- Доброе утро, соня! – Голосит Яшин.
В моем фартуке. С моей сковородой в руках.
Он уже налил мне кофе – сладкую бурду со сливками.
- Сюрприз, - улыбается он и пододвигает тарелку с омлетом. Подгоревшим.
Граф радостно прыгает на меня, оставляя следы лап на шелковом халате.
Я медленно закрываю глаза.
Не будет. Не будет моего кофе на подоконнике. Не будет тихой прогулки. Не будет спокойного утра.
За двадцать пять лет я успела забыть - Яшин встает еще раньше. А иногда не ложится вовсе. Узнаю этот азартный блеск в глазах, именно таким я видела его после бессонных ночей в гараже. Ни капли усталости, только адреналин и желание работать дальше.
- Я тут поковырялся в твоих делах, Кариш, и созрело несколько вопросов. Ты ешь пока, а я тебя попытаю, - он тянется к блокноту, специально оставленному на столе.
"
"Я сглатываю. Аппетит пропал за секунду, да и есть тут нечего. Ни омлет, ни сосиски, ни маргариновый, прости Господи, торт из круглосуточного, мне не подходят.
Зато сам Яшин уплетает всё это с видом человека, который привык завтракать на бегу. И который готовит себе сам.
- Смотри, - говорит он, размахивая вилкой, - ты оформила салоны на дочек, почему не сделала сразу ресторан на Тимофея? И почему вообще ресторан, ты же могла отдать сыну школу?
Я медленно отодвигаю тарелку.
- Во-первых, Тимофей мне не сын. Ты ведь и об этом успел прочитать? – Он уверенно кивает в ответ, показывая, чтобы я продолжала. Выдыхаю, говорю: – Это ребенок Владлена от первого брака. Но я воспитывала его как полноценный родитель, если так можно сказать. У Казанского с Ирой вышла очень некрасивая история расставания, она ушла от него к своему начальнику. Тот был и моложе, и богаче Владлена. Это сильно ударило по самооценке мужа.
На последнем слове Яшин морщится, будто вместо бекона заглотил лимон.
- Не называй его так.
- Почему? - поднимаю бровь. - Владлен все еще мой муж. Двадцать лет я звала его «мужем», за один день привычку не сломаешь.
Яшин хмыкает:
- Ну, ладно... У всех есть свои недостатки. У тебя, вот, - бросает взгляд на мою нетронутую тарелку, - ужасный вкус на мужчин.
- Конечно, я ведь и за тобой замужем была.
- Именно! Я себя и имею ввиду.
