Я не показывала его фотографий. Не произносила его имени вслух. Моим детям неоткуда и не зачем было знать, кто такой Яшин. Но они знают. Казанский вывалил эту информацию на близняшек, а те уже успели пожаловаться Тимофею.
- Как они? - вырывается у меня, прежде чем я успеваю себя остановить.
Сразу же кусаю язык за проявленную слабость.
Тимофей пожимает плечами:
- Им нужно чуть больше времени. Ну, ты знаешь... Если бы я увидел батю в слезах, как они, может, и сам бы раскис. - Он хитро прищуривается. - Может, и тебе стоит пустить слезу? Для убедительности.
Разжалобишь их - переманишь на нашу сторону.
Меня передергивает. Манипулировать детьми? Это грязно. Но прежде чем я успеваю ответить, раздаётся голос Яшина:
- Карина никогда не будет так делать.
Влад смотрит на меня, и в его взгляде - что-то, от чего по спине пробегают мурашки.
Ну да, наверное, он один из тех, кто знает меня настоящую. Не маску, которую вынуждена носить на лице каждая из нас, а меня – Карину Ким. Женщину с принципами и моралью.
Я не стану манипулировать детьми. Не позволю обижать слабых. И не прощу тех, кто предал меня хоть раз.
Бросаю короткий взгляд на Влада — он тут же поднимает ладонь в жесте ""прости, не вмешиваюсь больше"". Киваю в ответ. ""Спасибо, но справимся сами"".."
"Он ухмыляется, подносит два пальца к губам, затем стучит ими по часам и растопыривает ладонь: ""нужно покурить, вернусь через пять минут"".
За всей этой пантомимой наблюдает Тимофей. Глаза прыгают от меня на Яшина, пока улыбка не расползается на его скуластом лице.
- А круто вы сработались! Общаетесь без слов - это ж талант!
- Талант, талант, - отмахиваюсь и тут же переключаюсь на деловой тон. - Тим, садись, нужно кое-что обсудить.
Провожаю взглядом удаляющегося Яшина и веду пасынка к столику возле шумной компании подростков. Здесь нас точно не услышат.
- Тим, отец, скорее всего, будет делить ресторан.
Он не удивлён. Его голубые, почти прозрачные глаза весело сверкают, будто я сообщила что-то забавное.
- Ты не расстроен?
- А что это изменит? - Он пожимает плечами.
- Я ж не батя, чтобы решать свои проблемы слезами. Тебе-то обидно - это ты всё здесь строила. А я так, подай-принеси, пошел на фиг-не мешай. Ну, поделит - и что? Работу себе не найду, что ли?
- Этот ресторан должен был стать твоей работой.
- Омка, - закатывает глаза Тимофей, - я никогда не рассчитывал на наследство. Мне просто нравится эта движуха! Даже если отец всё заберёт, он не отнимет главного - моего достоинства.
