Но прежде чем выйти из своего укрытия, я выглядываю из-за угла. Марка нигде не видно, поэтому я перебежками добираюсь до такси, запрыгиваю на заднее сиденье.
Пока еду, ни о чем не думаю. Позволяю себе насладиться пустотой. Знаю, она не будет длиться вечно. Эмоции вернуться, мне снова будет больно. Но пока есть возможность насладиться временем без чувств, я пытаюсь это сделать.
Многоэтажный коричневый дом, в котором мы живем, приближается слишком быстро."
"“Нужно было сначала сюда ехать, хотя бы избежала очередной агонии, подготовленной мужем”, — причитает внутренний голос.
“Но тогда бы не узнала правду”, — вступает с ним в полемику другой.
Встряхиваю головой, заставляя их заткнуться. Сейчас есть куда более важное дело!
Благодарю водителя, выхожу из такси, быстро направляюсь к подъезду. Но не успеваю сделать и пары шагов, как слышу тихий женский голос, зовущий меня.
Замираю. Хмурюсь.
Не дай бог это…
Разворачиваюсь и встречаюсь с грустными карими глазами Алены, жены Германа.
Девушка в безразмерном бежевом спортивном костюме с дочкой, одетой так же как мама, на руках быстро приближается ко мне.
Не понимаю, что происходит, поэтому просто стою, краем уха улавливая, что такси уезжает.
Алена в считанные секунды преодолевает разделяющее нас расстояние и останавливается напротив меня.
— Привет, прости, что беспокою. Я не знала, куда еще мне идти, — бормочет она, а я только сейчас замечаю ее, такие же как мои, заплаканные глаза.
Глава 27
— У тебя что-то случилось? — у меня не останется сил, поэтому слова выходят очень тихими.
— Нет, — на автомате выпаливает Алена, но в следующее мгновение опускает взгляд. — Да, — бормочет.
Девушка выглядит такой разбитой, что у меня сжимается сердце. Ее состояние полностью отражает то, что происходит внутри меня. Очень сильно резонирует с чувствами, которые разъедают мою душу.
— Пойдем, — выдавливаю улыбку для малышки, которая, кажется, вот-вот уснет.
Алена поднимает на меня глаза. Смотрит своими зелеными омутами и кивает.
— Спасибо, — бормочет.
— Правда, спасибо тебе большое, — шепчет, едва сдерживая слезы.
У меня горло, словно тисками перехватывает. Внутри все дрожит. Неизвестно какими силами, получается удержать самоконтроль.
— Может, дашь Алесю мне? — протягиваю руки к девочке. Скорее всего. Алена до безумия устала. Ее мышцы должны гореть, особенно, если она долго держала дочь на весу.
Девушка пару мгновений вглядывается мне в лицо, после чего тяжело вздыхает и с благодарностью передает мне малышку.
