Сергуня ей и вправду надоел. – Теперь мне тосковать некогда, меня в тюрьму вот-вот посадят, и вообще куча всяких дел.
– Кира! Я совсем не то имел в виду, когда…
Она оторвала от уха трубку, в которой разорялся Сергуня, посмотрела на нее и нажала «отбой».
Сергей начал засыпать, когда рядом с ним неожиданно произошло что-то такое, от чего он проснулся. Он открыл глаза и уставился в потолок, сонно недоумевая, почему спит в гостиной, на неудобном складчатом диване с пимпочками посреди каждой подушки. Пимпочки впивались в спину и в бока, и вообще впечатление было такое, что он по ошибке улегся в кучу мелких пластмассовых шариков.
Спать на кровати в спальне гораздо удобнее, но раз он не там, значит, что-то произошло.
Командировка? Приехал под утро? Решил не будить Киру? Или похмелье, и она его, пьяного, выставила в гостиную?
– Сереж, – прошептала рядом Кира, – подвинься. Да подвинься ты, ради бога!..
Он неуклюже подвинулся.
– Сереж, это не может быть Валентина, – жарко зашептала она рядом, – ты что? С ума сошел? Она у нас работает десять лет, еще когда на Фрунзе жили!.
. Если Лена Пухова разговаривала с Костиком, значит, что-то такое связано с этим, правда? Я даже не знала, что она с ним знакома, а ты? Когда они уехали, лет семь назад? Костик к нам тогда уже приходил, но мы никогда их не знакомили!.. Сереж, ты что? Спишь?!
Он ничего не понимал и ничего не чувствовал, кроме ее дыхания, которое скользило по его шее.
– Сережка!
– М-м?
– Ты спишь?!
– Сплю.
– Сереж, послушай меня!
– М-м?
И тут она изо всей силы пнула его локтем в ребра.
Он охнул и открыл глаза и быстро скомандовал им больше не закрываться.
Черт побери, до чего неудобно на этом диване!.. У него на позвоночнике уже как пить дать три синяка."
"Однажды Кира обнаружила синяк у него на шее. Он брился, а бритва называлась «Агидель». Тесть подарил на Двадцать третье февраля. Выбросить вполне пригодную, а главное, действующую, а главное, подаренную тестем вещь он не мог, а потому честно ею брился, пока она не пропала неизвестно куда.
Сергей подозревал, что Кира ее все-таки выбросила, хоть она и была «пригодной и действующей». Бритва «Агидель» не столько брила щетину, сколько кусала кожу, ну и получился на шее синяк, ну и что? Кира пришла в ярость. Она раздувала ноздри и шипела, чтобы он проваливал туда, где ему оставляют синяки на шее, а он хохотал, потому что она никогда его не ревновала, и он даже не подозревал, что ее ревность доставит ему столько первобытного мужского счастья.
