Ничего, что могло бы иметь отношение к смерти Костика!
Откуда он знал?! Что он знал?!
От разговоров с «правоохранительными органами» у Киры болела голова и слезились глаза, как будто она целый день просидела в мешке с цементом. А Сергей так и не позвонил.
– Мам, почему он должен звонить?
– Потому что обещал.
Тим забеспокоился:
– Обещал и не позвонил?
– Тим, не переживай, ради бога. Где Валентина?
– Я здесь, Кирочка. У меня есть свежий чай, только что заварила. Выпейте чашечку.
Добропорядочный клетчатый английский фартук показался в коридоре.
– Когда усталость берет свое…
– Мое усталость не берет, – пробормотала Кира, – я железная.
– Что, Кирочка?
– Ничего. Как ваш ревматизм?
Валентина сконфузилась:
– Благодарю вас, Кирочка, немного лучше. Мы сделали алгебру и биологию на понедельник. На ужин курица в белом вине. Я вычитала рецепт в одном романе. Чудный английский роман!
Валентина повела носом и чихнула.
– Весна! – провозгласила она. – Моя аллергия – верный признак весны! Наверное, нужно съездить в Малаховку и убраться.
Скоро, скоро все выходные мы будем проводить там, в сердце природы!..
– Это Малаховка – сердце природы? – осведомилась Кира из ванной. Тим радостно фыркнул и убрался в свою комнату. Но Валентину было не так-то просто сбить с толку.
– Сердце природы, его биение можно ощутить везде, но в больших городах, где живут сотни людей, это немного сложнее. В Малаховке я чувствую себя обновленной и вечной! – Тут она остановилась и спросила озабоченно: – Сергей Константинович приедет на ужин? Если да, нужно подать еще один прибор.
– Ничего не знаю про вашего Сергея Константиновича.
– Кирочка, – с беспокойством сказала Валентина, вдвинулась поглубже в ванную и взялась за края клетчатого фартука, – если вы рассердились на него из-за наших утренних… недоразумений, умоляю вас, не стоит! Умоляю! Конечно, конечно, во время развода я всецело, всей душой была на вашей стороне, но если… если вы считаете возможным начать заново жизнь и любовь!..
Кира смотрела на нее во все глаза.
– И потом, мальчик очень счастлив, – добавила Валентина, оглянувшись на дверь. – Очень, очень счастлив. Он так его ждет. Может быть, все-таки он не такое уж… чудовище?
– Какое… чудовище?
– Сергей Константинович, – пролепетала Валентина, – может быть, и не чудовище?.. Может быть, мы… простим его?
Тут Кира стала хохотать.
Хохоча, она звонко поцеловала Валентину сначала в одну, а потом в другую пухлую щеку – Валентина зарделась – и прошлепала мимо нее в кухню.
