– В том-то и дело, что знаю!
– А чего ревете?
– Я не реву!
– Ревете.
– Я реву потому, что это… это… не я!
– Как – не вы? – искренне удивился Батурин и переступил. Скрипнула его палка. – Если это не вы, то где тогда вы?!
– Нет, – она вдруг улыбнулась, – я – это я. Просто я не делала ничего из того, за что он меня… когда он меня… а я даже не смогла… а я ничего, ничего этого не делала!
В конце коридора показался Леонид Борисович Шмыгун, и зам с кобылицей как по команде замолчали.
– День добрый, Григорий Алексеевич.
– Здравствуйте, Леонид Борисович.
– Я к вам наведаюсь попозже. Вы будете на месте?
– Пока никуда не собираюсь.
– Непременно наведаюсь.
Верочка уставилась на свой телефон и, соблюдая конспирацию, стала набирать все цифры подряд. Леонид Борисович прошел, слегка кивнув в ее сторону. Она тоже слегка кивнула под прозрачным панцирем и нажала отбой. За Львом Борисовичем по коридору волочился густой шлейф дрянного одеколона. Верочка сунула нос в свой рукав, чтобы переждать вонь.
– Я ничего не понял, – негромко сказал Батурин, – что это значит? Вы или не вы или кто там еще! Объясните.
– Не хочу я ничего объяснять, – с тоской произнесла девица, – все равно вы мне не поверите! Ну, не писала я в материале, что Гонконг – европейский город с европейской же культурой! И президента Василием Васильевичем я тоже не называла!
– Гонконг? – переспросил Батурин с сомнением. – Василий Васильевич?
– Ну вот видите! – опять закричала девица. – Конечно, все дело в том, что я такая идиотка, и у меня папа, которым меня все попрекают! Что мне теперь, другого отца найти, что ли?! А про Гонконг я не писала! Я понятия не имею, откуда он взялся в тексте! И я знаю, как зовут премьера, президента и всех остальных! Я же не сумасшедшая!
– Тогда откуда главный это взял?.
.
– Из моего материала!
– Ну, вот видите.
– Да говорю вам, что я ничего этого не писала!
– А кто писал, – спросил Батурин холодно, – ваши враги? Вам подменяют материалы? Конкурентная борьба за место под солнцем?
Девица кое-как напялила очки и посмотрела на Батурина свысока.
Она была почти одного с ним роста.
– Простите, Григорий Алексеевич, я должна идти. Мне как раз будет звонить папа. Может, мне подать на родителей в суд? Их лишат родительских прав, и я перестану всех раздражать!
Батурин усмехнулся.
– Лучше проверьте ваш компьютер на вирусы, – неожиданно посоветовал он. Девица уставилась на него. – Сын Киры Ятт недавно нам удружил один. Десять слов печатаешь, а одиннадцатое – матом.
