Вот тебе и старая дружба."
"Так ты и не научился разбираться в людях, хренов военный корреспондент!.. Разбираться не научился, а все тянет тебя в высоту, все тебе охота доказать кому-то, что ты все можешь, что ты на самом деле впереди на лихом коне и со знаменем! Какой из тебя командир, колченогий козел, не видящий дальше собственного носа!..
Понимая, что незаметно скрыться ему не удастся из-за проклятой ноги, которая все время его подводила, он неловко шевельнулся, качнул дверь туда-сюда и спросил с ненатуральной интонацией:
– Можно, Кира?
Не поворачиваясь, она сильно потерла лицо и несколько раз вдавила в пепельницу окурок.
– Да, конечно. Заходи. Я что-то… не в себе.
– Нам завтра номер сдавать, – неизвестно зачем сказал Батурин. Как будто она могла не знать или забыть про номер.
Он понятия не имел, что должен говорить дальше. Благодарить ее, что ли?
– Я звонила Николаеву, – сообщила Кира и повернулась вместе с креслом, – он прилетит послезавтра.
– Да? Хорошо.
– Гриш, я сказала ему, что главным редактором должен и можешь быть только ты, – устало выговорила Кира, не глядя на Батурина, – плохо только, что он тебя почти не знает лично, но, если мы оба будем твердо стоять на своем, он примет правильное решение.
– На чем мы должны стоять?
– На том, что нам не нужен никакой человек со стороны. У нас сложившийся коллектив, стабильные рейтинги и все такое. Гриш, мы оба знаем, что за последние два года журнал не умер только благодаря тебе. Вас с Костиком надо было сразу поменять местами, но это…
– Невозможно, – подсказал Батурин.
– Невозможно, – согласилась Кира. – Если бы он был жив, этого никогда бы не произошло.
– Я знаю.
– Нам надо переверстать всю первую полосу. Найти фотографии, куски из его старых или невышедших материалов, что-нибудь трогательное. – Она говорила и терла лицо. Из-за сложенных ковшиком ладоней голос звучал глухо. – Ты сам напишешь или мне попросить кого-нибудь?
– Давай дадим на полосу всех сразу.
– Кого – всех?
– Всю редакцию.
Всех, кто его знал. Журналистов, верстальщиков, компьютерщиков, редакторов. Уборщиц, буфетчиц – всех.
– Детские фотографии? – предложила Кира.
– Студенческие, – задумчиво продолжил Батурин, – может, еще что-нибудь есть, например, баррикады у Белого дома в девяносто первом, премии, судьбоносные репортажи. Есть?
– Ну конечно, есть. Его даже в Нью-Йорке награждали. Ну, не его одного, а с Володей вместе, и Артема Боровика, если я не ошибаюсь.
