Нужно выходить из кабинета – как из бомбоубежища во время бомбежки, – и включаться в работу, и раздавать задания, и контролировать ситуацию, и принимать соболезнования, и ехать в Минпечати, и держать в кулаке «трудовой коллектив» так, чтоб никто не смел пикнуть, потому что завтра сдавать номер, а вчера убили главного.
Главного, которого все любили, который знал по именам всех симпатичных – и несимпатичных! – девиц, а машинисток по дням рождения внуков, который умел разговаривать как-то так, что хотелось много и с полной отдачей работать и выполнять его указания, который от души развлекался, когда писал свои колонки, и оттого колонки выходили блестящие, легкие, цельные, разящие, похожие на истребитель «Су-27», в котором Батурин однажды сидел.
Никто и никогда не будет так относиться к нему, Григорию Батурину, просто потому, что он совсем другой. Он стал толковать капитану Гальцеву про первую поправку только потому, что так сделал бы Костик, он даже фразы говорил так, как говорил Костик, потому что очень боялся остаться один, без него.
Вот теперь дверь за капитаном захлопнулась, и он остался.
Костик любил отдыхать, и Батурин часто оставался руководить вместо него, и ему казалось, что редакция не может дождаться, когда же из Альп вернется веселый, легкий, загорелый Костик и все пойдет по-прежнему, без тяжеловесного, нудного, каменного батуринского руководства.
Вчера он готов был его убить.
Неужели только вчера?
Кира Ятт ему не союзник. У них неплохие отношения, но она не союзник.
Они с Костиком были слишком близки, чтобы теперь Кира допустила на его место Батурина. Совсем другого Батурина.
Тогда кто ему союзник? Леонид Борисович Шмыгун, коммерческий директор? Давешняя рыдающая барышня из коридора? Или другая, из-под телефонного панциря?
Он перестанет себя уважать, если номер не выйдет в срок.
Конечно же, он не выйдет. Можно переставать уважать себя прямо сейчас.
Кто мог убить Костика? На лестнице – безоружного, открытого и не подготовленного к нападению? Батурин столько раз видел смерть и все никак не мог приучить себя к ее потрясающей подлости.
Ничем не оправданной подлости.
Он подтянул непослушную ногу, нащупал рукой палку и встал. По крайней мере на некоторое время ему необходимо заручиться поддержкой Киры. Она ему не союзник, но хотя бы временно может прикрыть тыл. Не потому, что ей нужен Батурин, а потому, что она любит журнал и дружит с Костиком. Дружила.
Дружила с Костиком.
