И цвет, и фасон… А она уже и забыла, как выглядит, ведь под разлетайками фигуры не видно. И тут же сама себя одёрнула — ни к чему ей мужиков привлекать. Они-то привлекутся, как бы там ни было, фигура у неё неплохая, и лицо приятное, но что потом? Узнает кавалер про её ущербность, и шарахнется. Или того хуже — обольёт презрением. Нет, лучше уж балахоны и никакой косметики!
Словно подслушав её мысли, в дверь стукнули, она тут же открылась, и в комнату впорхнула Галя.
— Садись, сам велел помочь тебе с макияжем.
— С чем? — растерялась Катя.
— Накрасить тебя и косметику передать, — объяснила Галина. — Да садись уже, если не хочешь нагоняя от хозяина. Он у нас, если ещё не поняла, мужик строгий, и терпеть не может, если его распоряжения игнорируют или выполняют спустя рукава.
Пришлось повиноваться.
— Ну вот, — Галя отошла, любуясь на результат. — Ты такая лапочка, зря не красишься! Вот, это всё твоё, хозяин приказал забрать с собой.
Она положила на стол косметичку и подмигнула Кате.
- Желаю хорошо отдохнуть! Эх, причёску бы тебе, но и так неплохо, только оставь их распущенными, не делай свою вечную дульку.
— Какое «отдохнуть», Галя! Мне за детьми смотреть, за этим и берут с собой.
— Конечно, обязательно присмотри! И за детьми, и за их отцом! Спускайся уже, а то хозяин вокруг машины уже в плитке дорожку протоптал, — и горничная вышла.
Время! — Катя заметалась по комнате. Схватила лодочки, обулась, взялась за чемодан и едва не застонала — волосы же!
Пришлось так и идти — с распущенными.
Ничего, в машине их соберёт, Галя права — нельзя заставлять мужчину долго ждать!
— Катя! — рванули к ней чисто умытые Лиза с Артёмом.
Мальчик, как делал часто, подбежав, поднял кверху ручки, и Катя, оставив чемодан, привычно подхватила его, прижав к себе.
— Тёмка, ты сегодня много каши ел! Еле подняла — вон как подрос! — и, развернувшись в сторону машины, обожглась о взгляд Воротаева.
Няня выглядела… Чёрт… Не как няня, а как женщина его круга.
Молодая, состоятельная, красивая и…"
"Воротаев сморгнул, прогоняя наваждение, и неожиданно почувствовал раздражение. Да, он хотел, чтобы Катерина вновь ощутила себя женщиной. Хотел, чтобы она избавилась от навязанных ей Резиным комплексов и перестала прятать свою восхитительную фигуру, стягивать в узел волосы, начала пользоваться косметикой. И, главное, чтобы из её глаз ушло это виновато-затравленное выражение, с каким она смотрит на мужчин.
