Воротаев вспыхнул — это что же — он в глазах дочери плохой, а няня — хорошая? Да как она смеет оспаривать его приказы!!!
— Мы остановимся и оставим игрушку на заправке, — безаппеляционно заявил мужчина. — Вы забываетесь, Екатерина Михайловна. Здесь я решаю, что будут делать мои — подчеркнул он голосом — дети!
И увидел, как женщина вздрогнула, будто он её ударил.
Чёрт!!! Не хотел же делать ей больно, планировал за этот уик-энд перевести их общение в более тёплое русло, и сам же всё испортил… Далась ему эта игрушка!
- У Мамоновских детей тоже будет белый кошмар, вон он едет в подарок младшей дочери, — пытаясь немного сгладить впечатление от резкого тона, принялся объяснять очевидное.
— Две одинаковых игрушки — да они передерутся, где чей монстр!
— А мы пометим Лизочкиного Йети, — если Катя и обиделась, то детям она это никак не показала, продолжив разговаривать с ними обычным тоном, но короткий взгляд, который она метнула в зеркало, встретившись там с глазами Воротаева, показал ему, что невольная пощёчина своей цели достигла.
— У меня тут куча всего, — женщина склонилась над сумочкой, вытащила косметичку, которую он сам приказал горничной передать няне, и принялась в ней увлечённо копаться.
Артём и Лиза, отложившая слёзы на потом, с интересом следили за её действиями.
— Вот! — Катя держала в руке бутылочку с лаком. — У Йети ноготки жёлтенькие, а если мы ему их сейчас покрасим, то твоего Йети, Лиза, уже ни с каким другим не перепутаешь!
И принялась красить ногти игрушке! На ходу, завоняв салон запахом лака!
Но, надо признать, этот способ идентификации монстра неплохо подходил, да и сын с дочкой, увлечённо наблюдающие за процессом, и думать забыли о капризах.
Вздохнув, Воротаев был вынужден признать, что няня нашла идеальное решение проблемы, ведь заставь он дочь выбросить игрушку, и выходные были бы безнадёжно испорчены. Обиженный ребёнок постарался бы донести до родителя, как тот был неправ. И другой вариант — если бы Тамара с Лизой принялись выяснять, где чей монстрик, тоже до добра вряд ли довёл.
В общем, няня молодец, а он облажался."
"Солнце уверенно стремилось к горизонту, когда машина вырулила к высоким кованым воротам усадьбы Мамона. Александр въехал в предупредительно распахнувшиеся ворота и, проехав по подъездной аллее метров пятьдесят, затормозил напротив высокого крыльца, больше смахивающего на подиум, чем на обычный вход в дом.
