Деньги — это хорошо, но они рано или поздно закончатся, а процветающие компании с умными управляющими — это верный кусок хлеба с икрой.
— Охерела? — подчёркнуто-спокойно спросил Воротаев. — Так широко шагать, можно не только штаны порвать. Деньги дам, квартиру, машину — и на этом всё. Будешь упрямиться, так мне проще заплатить, чтобы тебя быстро и тихо убрали, чем выполнять твои капризы.
— Не советую, — Стелла снова ослепительно улыбнулась, хотя внутри всё задрожало — убийством ей ещё никогда не угрожали.
Страшно! Сейчас, когда жизнь начала налаживаться, когда она встретила Витю, так глупо погибнуть на пороге к счастью? — Я подстраховалась, и в случае моей смерти — заметь, от любой причины — все материалы тут же отправятся в Следственный Комитет и к самым скандальным журналистам. Учти, если я каждый день не буду подтверждать, что со мной всё в порядке, произойдёт то же самое.
— Мои адвокаты…"
"— Возможно, они тебя отмажут, даже, скорее всего — отмажут. Но получится, как в присказке про ложечки: они найдутся, а осадочек-то останется! Саша, после такого скандала для многих ты станешь нерукопожатым.
Про место в правлении я и не говорю! От скандала ты потеряешь гораздо больше, чем какие-то полмиллиона енотов и две компании. Для тебя это — копейки, а для меня — безбедная старость.
— Старость! Не рано ли собралась на пенсию? — весело изумился Воротаев. — Ты готова расстаться с жизнью ради призрачной идеи мне нагадить?
Внешне весело, но какие тайфуны и ураганы бушевали у него внутри! Нельзя показать стерве, насколько сильно она его зацепила!
— Кто не рискует, тот не пьёт шампанского, Саша! Я не отступлю — две компании, счёт в евро — после чего ты получишь отказную на детей и спокойный развод.
А квартира и Ауди уже и так принадлежат мне. Сколько там нужно времени, чтобы выстирать, высушить и погладить мои вещи? Часа полтора? Вот, думай, а я пока отдохну, — и женщина прошла к кровати и блаженно растянулась поверх покрывала.
— Полежу полчаса, потом загляну в детскую. Надеюсь, у тебя хватит ума не устраивать скандал на глазах у детей?
— Воротаев издал невнятный звук, подскочил к женщине, схватил её за плечи, приподнял и встряхнул.
— Ты — мразь! Какая же ты мразь! Детьми решила торговать? Не выйдет, я тебя живьём закопаю!
— Папа? Папа-а! — раздался крик Лизы, и Воротаев увидел, как дергается дверь в детскую, будто кто-то пытается её открыть, но ему не дают.
