Дочь, радостно лепеча, что мама не бросила свою дочку, а приехала и скоро Лиза её увидит, бежала с ней рядом, подпрыгивая и приплясывая.
Дверь закрылась, и у мужчины будто разом закончились силы. Его дети — его ответственность. Как и отсутствующий, потерянный взгляд Кати — его вина. И та, что валяется сейчас в кровати за стенкой — на его совести. А значит, надо собираться и разгребать это дерьмо, которое сам же и допустил!
Александр посидел ещё пару минут, собирая нервы и мысли в кучу, потом встал и отправился назад, к жене.
Как на Голгофу, блин!
А ведь когда-то она ему нравилась, даже думал, что у него хорошая семья. Настоящая.
Увы…
Настоящая семья у Мамона, а у него — одна видимость.
— Что там? — ровным голосом спросила его Стелла, как только мужчина вошёл в спальню. — Что за истерики? При мне они себя так не вели, видимо, твоя нянька не теми детьми занята."
"— Стелл, ты же женщина! — устало произнёс Воротаев. — Мать, в конце концов. Скажи, откуда в тебе это равнодушие? Неужели не хочется обнять дочку, расспросить, как они без тебя жили? Тёмка первое время постоянно плакал, а сейчас от Екатерины не отходит, будто боится, что и она исчезнет.
Они же живые, Стелла, не игрушки!
— Я их что — бью? — возмутилась жена. — В ломбард заложила, заставила на паперти милостыню просить? Что ты из меня монстра лепишь? Они с отцом, в огромном доме с прекрасным садом. И под присмотром нескольких взрослых. Накормлены, одеты, обогреты, от игрушек игровая ломится. Говоришь, не спросила, как жили? А есть варианты, что плохо? С твоими-то возможностями, Воротаев? Ни в жизнь не поверю! Упрекаешь, а сам меня спросил, как мне жилось это время? Я тоже живая, но тебя это не остановило, когда свою жену и тех же детей из вот этого самого особняка, как надоевшие вещи, погрузили в машину и вывезли.
Вон, ни нитки моей не осталось, ни заколки — всё собрал, будто после покойника! Да если бы я тогда не возмутилась и не бросила тебя сама, то ты бы о детях и не вспоминал всё это время! Сплавил с глаз, и тут же забыл.
Автопополнение счёта оформил, поручил Валентине доставлять нам продукты — и на этом твоя отцовская забота закончилась бы, — женщина села, придерживая у груди покрывало, под которое она залезла, пока Александр бегал в детскую. — И они уже по тебе плакали бы — что не придёшь, не обнимешь, сказку не почитаешь, но тебя это совершенно бы не волновало.
Александр смотрел на Стеллу, катая желваки. Стерва! Но доля правды в её словах есть.
